– Вот так-то лучше, – сказала она. – Пусть он говорит, только не вздумай его слушать.
Айдахо плотно сжал губы.
Монео отпустил стол. Сел. Посмотрел на Айдахо и Сиону.
– Я почти закончил приготовления к свадьбе Бога-Императора и Хви Нори. Во время Празднеств вас не должно здесь быть.
Сиона вопросительно посмотрела на отца.
– Это твоя идея или его?
– Моя. – Монео не отвернул взгляд. – У тебя есть чувство чести и долга? Ты что, ничему не научилась, побывав с ним?
– Я узнала все, что в свое время узнал ты, папа. Я дала ему слово и сдержу его.
– Значит, ты будешь командовать Говорящими Рыбами?
– Если он доверит мне такое командование. Ты знаешь, папа, он ведет себя еще более уклончиво, чем ты.
– Куда ты нас посылаешь? – спросил Дункан.
– При условии, что мы согласимся, – добавила Сиона.
– Есть маленькая деревушка на краю Сарьира, где живут музейные фримены, – сказал Монео. – Она называется Туоно. Деревня эта довольно приятная. Она стоит в тени вала на берегу реки. Там хороший источник и хорошая еда.
– Был бассейн Туоно по дороге в сиетч Табр, – сказал он.
– Там длинные ночи и нет никаких развлечений, – подхватила Сиона саркастическим тоном.
Айдахо резко оглянулся на нее. Она ответила ему пылающим взором.
– Он хочет скрестить нас, чтобы Червь был доволен, – сказала она. – Он хочет, чтобы в моем животе резвились и скакали детишки для новой жизни. Скорее я увижу его мертвым, чем доставлю ему такое удовольствие.
Айдахо в изумлении посмотрел на Монео.
– А что будет, если мы откажемся ехать?
– Думаю, что вы поедете, – ответил Монео.
Губы Сионы тряслись.
– Дункан, ты когда-нибудь видел эти маленькие пустынные деревушки? Никаких удобств, никаких…
– Я видел деревню Табур, – сказал Дункан.
– Уверена, что это настоящая столица по сравнению с Туоно. Конечно, сам-то Бог-Император не станет праздновать свое бракосочетание в окружении грязных лачуг! Ну нет, Туоно – это грязные лачуги и никакого комфорта, это максимально приближено к жизни древних фрименов.
Айдахо заговорил, глядя на Монео:
– Фримены не жили в грязных хижинах.
– Кому интересно, где они играют в свои культовые игрища, – насмешливо произнесла она.
По-прежнему глядя только на Монео, Айдахо продолжал:
– У фрименов был только один культ – культ честности. Я больше беспокоюсь о честности, нежели о комфорте.
– Во всяком случае, от меня ты его не дождешься, – огрызнулась Сиона.
– Я ничего от тебя не жду, – сказал Айдахо. – Когда мы должны отправиться в Туоно, Монео?
– Ты едешь? – спросила Сиона.
– Я считаю, что надо принять доброту твоего отца.
– Доброту! – фыркнула Сиона.
– Вы отправитесь немедленно, – сказал Монео. – Я выделил для эскорта отделение Говорящих Рыб под командой Наилы.
– Наилы? – переспросила Сиона. – В самом деле? Она останется с нами в деревне?
– До дня бракосочетания.
Сиона медленно наклонила голову.
– В таком случае мы согласны.
– Соглашайся от своего имени! – рявкнул в сердцах Айдахо.
Сиона улыбнулась:
– Простите. Могу я формально просить великого Дункана Айдахо присоединиться ко мне в этом первобытном гарнизоне, где он будет держать свои руки подальше от моей персоны?
Дункан исподлобья смотрел на Сиону.
– Не стоит волноваться по поводу того, где я буду держать свои руки. – Он взглянул на Монео. – Ты действительно добр, Монео? И поэтому отсылаешь меня отсюда?
– Это вопрос доверия, – съязвила Сиона. – Кому он доверяет?
– Меня принудят силой ехать вместе с твоей дочерью? – настаивал Айдахо.
Сиона встала.
– Либо мы принимаем предложение, либо наши доблестные солдаты свяжут нас и доставят в деревню весьма неудобным для нас способом. Можешь посмотреть – это написано на его лице.
– Следовательно, у меня действительно нет выбора.
– У тебя, как и у всякого человека, есть выбор, – сказала Сиона. – Умереть раньше или позже.
Однако Айдахо все еще смотрел на Монео.
– Каковы твои истинные намерения, Монео? Ты не удовлетворишь мое любопытство?
– Любопытство иногда сохраняло людям жизнь… когда не помогало ничто другое, Дункан, – ответил мажордом. – Я пытаюсь сохранить тебе жизнь. Раньше я никогда этого не делал.
