Да, кстати, нужно будет посмотреть, что там с крышей, пока не зарядили дожди, и первый весенний дождик не принес с собой сюрприза в виде сырых пятен на потолке.
Сергей мысленно пообещал себе, привести крышу в порядок, как только станет немного теплее. А пока что можно немного поработать на улице, предварительно перекусив чего-нибудь.
Спустившись вниз, на кухню, он дернул ручку холодильника. Сообразив нехитрую закуску, он налил себе молока, и, держа стакан в одной руке, и бутерброд в другой, направился наверх, чтобы разыскать любимую женушку…
Надежда закончила мыть окна, и оттерла пот с лица. По правде, говоря, ей уже осточертел этот дом. Насколько меньше было забот в их прежнем, пусть маленьком, но зато таком уютном домике. Возвращаясь в мыслях к тому времени, Надежда все чаще убеждала себя, что именно тогда они были счастливы. Пускай Сергей иногда, возвращаясь с работы, заглядывал с друзьями в какое-нибудь заведение, и много позже, нащупывал выключатель, пьяно покачиваясь, пытаясь сориентироваться в тесном коридоре, пускай мать доставала своим присутствием, не забывая навестить любимую дочурку, чтобы лишний раз ткнуть носом, указать на ошибки, упрекнуть в несуществующих мелочах, все так, — но тогда не было такой опустошенности, и стены не давили так, что каждый вдох казался чем-то вроде нудной мучительной обязанности. Этот дом высасывал сил, словно вампир. И вспоминая первый приезд сюда, холодным осенним вечером, когда продрогшие они завалились в прихожую, Надежда приходила к выводу, что дом тогда показался ей тоскливым и обветшавшим. Словно все время, что он простоял без хозяев, он понемногу рассыпался от старости, и теперь, когда в его сырых стенах вновь зазвучали голоса, он воспрял духом, и снова стал самим собой, прежним.
А еще ей было не по себе от того секрета, что был у нее. Каждый раз, когда Сергей смотрел на нее, ей хотелось спрятаться, забиться в какую-нибудь щель, только бы не пришлось однажды сообщить ему эту чудесную новость. Иногда, оставаясь, сама с собой, она раз за разом проигрывала в голове эту сцену. Каждый раз получалось отвратительно.
— Сережа, мне нужно тебе что-то сказать…
— Да, дорогая — спокойно отвечает Сергей, не подозревая о том, что сейчас сообщит ему любимая женушка.
— У меня… у нас, я хочу сказать, что скоро…
Он еще не понимает, о чем она хочет потолковать с ним, но первые морщинки на лбу, свидетельствуют о том, что этот разговор обещает быть долгим, очень долгим.
— Сереженька, я…
(Беременна, вот что ты хочешь вдолбить в его глупую голову. Вот только язык не поворачивается, потому, что ты сама знаешь, или, по крайней мере, догадываешься о том, что произойдет потом)
Сначала он будет смотреть тусклым взглядом, и она с тревогой будет следить за каждым его жестом, потом на лице появится столь ненавистное ей упертое выражение, а потом…
О, что будет потом, трудно даже и представить. Лучше даже и не думать о том, что произойдет, когда до него дойдет, наконец, что в семье Ждановых ожидается пополнение.
Надежда нахмурилась — по ее подсчетам шел третий месяц беременности, и очень скоро трудно будет, что-либо изменить.
(Будь, что будет детка, поживем — увидим…)
— Кстати, неплохо было бы заглянуть в женскую консультацию, чтобы окончательно почувствовать себя… будущей мамашей — прокаркал голос в голове. Надежда вздрогнула. На мгновение ей показалось, что кто-то забрался в ее мысли, подчинив волю, и издевается теперь над ней, глумясь над самым сокровенным, что было у нее.
Зима ушла, и вместе с ней ушло тревожное ожидание чего-то плохого. Хотя кто знает, что там впереди…
Надежда взяла тазик с грязной водой и понесла его вниз. Спускаясь по лестнице, она спотыкнулась, и чуть не скатилась по неровным ступеням. Тут же представила себе, как издает глухой стук голова, соприкасаясь с полом, в самом низу лестницы, и эмалированный таз с грохотом падает рядом. Дерево лестницы с жадностью впитывает разлитую воду, и густую липкую жидкость, что капает из разбитого носа.
(Ха, детка — твоя голова вывернута под неестественным углом, и смешно выпученные глаза — лишнее подтверждение того, что ты законченная дура. Кто еще может так некрасиво навернуться с этой лестницы, которой не испугать и ребенка?)
Надежда с трудом удержала равновесие, выронив при этом тазик, который загрохотал, ударяясь о ступени, и упал прямо под ноги выходящему из кухни Сергею. От неожиданности он вздрогнул, благополучно опрокинув содержимое стакана себе на брюки, и выронил бутерброд. Надежда замерла вверху, с ужасом приставив ладони к лицу, Сергей застыл на выходе из кухни, тупо рассматривая пятно на штанах. Так они и стояли некоторое время, пока Сергей, наконец, не пришел в себя.
— Что тут происходит, черт тебя подери? — прохрипел Сергей, с неожиданной злостью. — Ты что, не в состоянии донести этот гребаный таз, так, чтобы не облить все вокруг?
