Опустив взгляд на топорщившиеся плавки, он сказал про себя:
(
И тут он упал.
Никакой возможности списать все на случайность не было – он шагнул прямо в кучу мокрого и скользкого песка, подвернул лодыжку и упал наземь.
Секунду назад он созерцал ангела – и вот уже кашляет и плюется соленой водой, перемазанный с ног до головы песком. Набежавшая волна захлестнула его бренное тело и потащила прочь от берега – так с театральных подмостков уводят горе-актера, который вышел на сцену под мухой.
Противясь волне, Монти сел. Намокшее полотенце облепило его, а еще он потерял лосьон для загара и радиоприемник. Хорошо, удалось спасти шорты – еще немного, и волна слизнула бы их, и торчал бы его голый зад из волн пляжу на потеху. Нет уж! Хватало и того, что приемник с лосьоном утонули – почему он вообще о них забыл? Но трясти непокрытой задницей перед ангелом – форменное богохульство.
Оглянувшись, он увидел ее. Ангел стояла на пляже и смотрела на него, держа руку у рта. Смех из нее так и рвался – тот его самый худший вид, являющий себя пред лицом чужого конфуза, самый трудный для сдерживания.
Поднялась волна – и перед ним услужливо всплыл лосьон для загара. Что ж, славно! Радио обошлось почти в двадцать долларов, но что всплывает первым? Конечно, трехдолларовая бросовая дешевка.
Подобрав лосьон, он с укоризной взглянул на ангела. По обе стороны от ее ладошки выступили зубы – совсем не лошадиные, – и Монти удивился, открыв для себя, что можно взаправду улыбаться от уха до уха.
В душе шевельнулась легкая обида пополам с возмущением.
Он встал, пошарил ногой в песке, надеясь отыскать радио. Но то явно отправилось бороздить глубины.
– Прошу прощения! – сказал он, глядя на ангела, близкого к гипервентиляции.
– За что? – с трудом выдавила она сквозь смех.
Отряхнув мокрый песок с шорт и себя, он подошел к ней поближе.
– Прошу прощения, – повторил он. – Кто рассказал вам столь хорошую шутку?
Она сделала глубокий вдох, надула щеки, но тут же ее снова пробило смеяться.
– Ты, – смогла-таки выговорить она.
– О чем вы? Я никаких шуток не рассказывал!
– Ты всегда такой не… хих… неуклюжий?!
– Только когда хочу произвести впечатление на красивую девушку.
– Я впечатлена!
– Еще бы, это всегда срабатывает.
– Срабатывает? Что? Видишь красивую девушку – и падаешь?
– Беспроигрышно, не правда ли?
– Ты не думал носить такие… подпорки для ног, когда идешь и залипаешь на девиц в купальниках?
– Подпорки быстро заржавели бы на соленом морском воздухе.
– У тебя только с ногами проблемы или еще и с?.. – Она постучала пальцем по виску.
– Кстати, о ногах, – хмыкнул Монти, краснея. – У вас красивые ноги!
– Давай на «ты», идет? Только их заметил, больше ничего?
– Как я могу сказать, что заметил твою прекрасную душу, когда мы едва встретились? Пока я вижу лишь то, какая ты снаружи, и увиденное мне нравится. Но, может, ты глупенькая или ешь свои сопли, пока никто не видит.
– Вот как! Что ж, если и ем, ты об этом никогда не узнаешь, будь спокоен.
– Извини, я задел твои чувства. Но мне правда хотелось бы узнать тебя поближе.
– Раз ты упомянул слово «
– У меня нет прыщей на заднице, эй!
– Есть-есть, я своими глазами видела, пока ты свои шорты ловил. Бывай.
– Ты что, правда видела…
– Я не слепая, как видишь.
– Слушай, ты меня не на шутку взволновала…
– У тебя есть о чем волноваться и без меня. Попробуй достать со дна свой брехунец.
– Эй, постой, не уходи! Я просто упал, вот и все! Потом попытался произвести на тебя впечатление галантной невозмутимостью – мол, упал и упал, что такого. И все бы хорошо, но меня накрыл шовинистический рецидив, когда речь зашла о твоих ногах. Но признайся, ты никогда не надела бы такое потрясное бикини, если бы с самого начала не хотела, чтобы парни перед тобой… стелились!
– Захлопнись, друг мой. – Она наклонилась, чтобы подобрать с песка большое синее полотенце.
– Это твое? – спросил он и сразу пожалел об этом.
– Конечно, нет! Я краду пляжные полотенца при первой возможности, потом сшиваю их вместе, и получаются очень крутые покрывала, которые я дарю родственникам на Рождество.
– Ох, кажется, ты на меня злишься.
– Еще чего. – Развернувшись, она пошла прочь.
– Эй! – Монти поплелся следом. – Ты не можешь уйти!
– Ты серьезно? Как видишь, могу.
– Нельзя просто так взять и уйти, говорю тебе.
Она повернулась к нему, гневно нахмурив брови, и уперла руки в бока, закинув на плечо полотенце.
