–
Монти ничего не мог с собой поделать и расхохотался. Бекки сделала еще пару шагов, повернулась, положила руки на бедра и тоже засмеялась.
– Эй, приставучий тип! Иди за мной! – И она снова как-то странно, на манер не то краба, не то кенгуру-инвалида, начала удаляться от него по песку. Монтгомери пошел за ней, пробуя делать, как она, и довольно скоро они стояли рядом и дружно смеялись.
– Послушай, – сказал Монтгомери, отдышавшись. – Прости меня! Давай начнем все сначала.
– Валяй.
– Девушка, я вас где-то видел раньше. Мы знакомы?
– Не-а. Меня зовут Ребекка Шайнер.
– А меня – Монтгомери Джоунс!
– Никогда не хотел сменить имя?
– Часто об этом подумываю.
– Серьезно, одно из самых нелепых, что я когда-либо слышала.
– Погоди, ты еще не знаешь моего второго имени:
– Ты меня точно за нос водишь.
– Хотел бы я! У тебя милый носик.
– Что ж, может, позднее тебе выпадет шанс.
– Правда? Неужели?!
– Ну-ну, лежать, мальчик!
– Прости! Уже лежу.
– Монтгомери Бьюфорд Джоунс. Хм-м-м… Господи, звучит ужасно. Ты что, второй ребенок в семье? Или самый младший братец?
– Самый младший, всё так. А теперь забудь, что я тебе об этом сказал.
– Монтгомери Бьюфорд Джоунс-
– Ох, я смотрю, ты ничего не забываешь!
– Купишь мне хот-дог?
– Ты шутишь? Если пожелаешь, я ради тебя хоть весь ларек ограблю.
– Я согласна грабить и убивать, если купишь мне хот-дог. Кстати, ларек – это мелко. Предлагаю обчистить заправочную станцию.
Вскоре после этого Монтгомери выгреб все свои денежные сбережения из бардачка машины, они закупились хот-догами и стали ходить по пляжу, держась за руки и болтая – пока солнце на небосводе не сменила луна. Они обсудили все, что пришло в голову: политику, религию, книги. Он рассказал ей о своей летней подработке, она ему – о своей; об учебе в Университете Хьюстона – как выяснилось, она училась там же и была удивлена тем, что они никогда не встречались.
Еще он поведал ей печальную историю о множестве падений и отсутствии взлетов (то бишь о своем опыте посещения спортивных секций), на что она отреагировала долгим перечислением своих университетских успехов на поприще бегуньи и главы студенческой женской команды по плаванию, попутно заметив, что (
– …эй, обрати на меня внимание.
– М?
– Монти! Земля вызывает Монти.
– Что?
– Помнишь меня? Это я, твоя жена. Лежу рядом с тобой, на пляже. Намажешь меня кремом для загара?
– Черт, прости меня. Я замечтался.
– О длинных загорелых ногах?
– Да.
– Вот говнюк.
– О
– Ага, конечно.
– Клянусь!
– Клясться плохо, мистер Монтгомери Бьюфорд Джоунс-младший.
Он обнял ее руку.
– Я думал о том, как мы встретились.
Бекки поморщилась.
– Надо же. И как? Я вот не помню. По-моему, ты был со мной всегда. Как родовой дефект, что ли.
– Ну, пластическую хирургию никто не отменял.
– После тебя останется слишком большой шрам.
– Ты мне льстишь.
– Ты что, правда думал о моих ногах?
– Да.
– А о ногах других женщин когда-нибудь думал?
– Не дай бог!
– Ой, Монти, брось.
– Ну… иногда?
– А о чем-то большем чем ноги?
– Иногда.
– Засранец!
– Да, я такой.
– Так и знай – я фантазирую о Джиме Керри, когда ты не видишь. Одной мысли об этом гуттаперчевом человечке мне хватает, чтобы кончать кипятком.
– Звучит мило!
– Зуб даю, Монти, так и есть.
– Прямо в гостиной, да?
– Да! Прямо на софе.
– Господи, вот откуда этот запах, а я думал, нам кот подушки метит.
– Ах ты… засранец.
– Да, я бываю засранцем!
– Ты
– Как тебе… вот так?
– Ммм…
– Бекки?
– Да?
– Где то черное бикини?
– Дома.
– Ты в него еще влезаешь?
– Пощечину бы тебе влепить, Монтгомери Бьюфорд. Ты же знаешь, что влезаю. За все время я поправилась от силы на два-три фунта, на фигуре это не могло сказаться. Или ты не заметил?
– Заметил.
– Готова поспорить, ты даже не смотришь на меня.
– Смотрю! Почему ты не надела его сегодня?
– Не носила его несколько лет кряду.
– Почему?
– Ну… стала немного старомодной.
– Ты такой не была, когда я тебя в нем увидал. Бог мой, там простора для фантазии вообще не оставалось!
– Тогда я просто много чего покупала в порыве. Так он ко мне и пришел.
– М-да, звучит не очень раскрепощенно.
– Быть может, но так и есть.
– И все же, почему бы не надеть его сейчас?
– А что, этот мой наряд плохо смотрится?
– Слишком закрытый.
– У тебя шовинистический рецидив, Монтгомери Бьюфорд.
– Определенно.
– Что скажут твои дружки-либералы?
– Что-то в духе «могу я посмотреть на задницу твоей жены», наверное.
– Ох, Монти…
