– Как у вас с русским? – обратился ко мне мистер Берч.
– Никак не могу его найти, – сказал я.
– Надо лучше искать, Коробцов. Ваша операция может оказаться перспективной. И мы вам поможем. С сегодняшнего вечера в вашем полном распоряжении будет машина. На третий день фестиваля в вашей франкфуртской газете появится статья, косвенно поддерживающая красный фестиваль. Статья будет подписана фамилией Штаммер. Вы получите несколько номеров газеты. Подарите ее с надписью Полякову и другим русским. Скажете, что вас переубедил фестиваль. А план операции с Поляковым остается прежним. Желаю успеха.
Мистер Глен вышел вместе со мной.
– Надо познакомить тебя с шофером, – сказал он.
За рулем старого «штеера» сидел грузный мужчина лет сорока, о котором я пока знал только то, что его зовут Курт и что он вместе с его «штеером» взят нами на временную работу.
– Приятное занятие – потрепать нервы красным, – сказал он, когда мы познакомились. – Я этим делом уже занимался – до самой Волги прорвался.
– Вы были солдатом? – спросил я.
Он молча вынул из кармана и показал мне железный крест на ленточке.
Мы договорились, что завтра утром он приедет за мной пораньше. И когда я в семь утра вышел из отеля, Курт со своим «штеером» был уже на месте.
Мы поехали в Восточный Берлин. Как только миновали зональную границу, нам пришлось остановиться – наперерез машине выбежала стайка девушек в национальных костюмах. Они вручили нам по маленькому букетику красных гвоздик и по белому флажку с эмблемой фестиваля.
– Поздравляем вас с открытием фестиваля! – весело и вместе с тем торжественно произнесла высокая темноволосая девушка с милым курносым лицом. – Добро пожаловать!
– Поди сюда, – улыбаясь, сказал ей Курт.
Она приблизилась.
– Твой отец немец?
Она кивнула.
– А мать?
Она снова кивнула.
– А ты, красная сучка, кто? – Курт швырнул ей в лицо цветы и включил скорость – машина рванулась вперед.
Когда мы отъехали немного, я сказал:
– Прошу вас впредь ничего подобного не делать. Вы можете сорвать мне всю работу.
Курт сквозь зубы сказал:
– Жаль, автомата нет под рукой.
Я повторил свою просьбу в более категорической форме. Курт промолчал, только чуть заметно кивнул.
Несмотря на ранний час, на улицах было многолюдно – все шли к стадиону.
На Александрплац мы зашли позавтракать в украшенный флажками открытый павильон. Народу там было полным-полно. У стойки тесно и весело, продавец еле успевал откупоривать бутылки с пивом.
Курт тихо сказал мне:
– Ну как быть спокойным? Ведь это немцы, которых красные разбили в лепешку. А им, посмотрите, весело. Я готов свой железный крест растоптать ногами…
Мы приехали в район, где жила советская делегация. Оставив машину в переулочке, порознь подошли к подъезду института, превращенного в общежитие. Курт сказал мне, что по полученной им инструкции он обязан всегда находиться неподалеку от меня.
Возле входа в институт десятка два немецких ребятишек окружили высокого парня богатырского сложения, который раздавал им значки. Несколько русских парней и девушек, смеясь, кричали ему что-то. Я подошел поближе. Русский юноша лет семнадцати стал рассматривать укрепленный на кармашке моего пиджака фестивальный знак работника прессы.
– Давайте менять, – сказал он и протянул мне значок.
– Нельзя, – сказал я по-русски. – Это служебный знак корреспондента, по нему нас пропускают на фестивальные события.
– Вы из "Комсомолки"?
– Что значит "Комсомолки"? – не понял я.
– Ну, из "Комсомольской правды", – почти обиделся паренек.
– А-а, нет-нет! – улыбнулся я. – Я из немецкой газеты.
– И так хорошо говорите по-русски?
– Я русский.
Паренек быстро отошел к своим товарищам и вскоре вернулся еще с тремя русскими.
– Здравствуйте, – сказал парень в светло-сером костюме и протянул мне руку.
– Здравствуйте, – ответил я и увидел Курта, который пробивался ко мне через толпу ребятишек. Откровенно признаться, в эту минуту я даже обрадовался, что он здесь.
– Вам нужно с кем-нибудь из наших побеседовать? – спросил парень.
– Просто захотелось посмотреть на своих земляков.
– А вы здесь давно?
– Я здесь родился. У меня мать русская.
– Вы из газеты союза свободной немецкой молодежи?
– Нет, из социал-демократической.
– Из Западной Германии?
– Да.
– О, это интересно! – воскликнул он. – Значит, ваша газета за фестиваль?
– Мы занимаем позицию наблюдателя.
– Удобная позиция, ничего не скажешь, – произнес он, бесцеремонно разглядывая меня. – Ну, наблюдайте, мы вам мешать не будем.
Они вернулись на крыльцо. И в это время в дверях института появился Поляков.
– А, Штаммер! – сказал он, увидя меня, и подошел ближе. – Привет, коллега! Первые наблюдения? – Он показал на немецких ребятишек и рассмеялся: – Типичная история – русские вербуют немцев в компартию.
Это было смешно, и я посмеялся вместе с ним.
