– Вам или тому человеку, который будет вместо вас.
– А если это будет представитель штаба фестиваля?
– Нет, нет, иметь дело со штабом они категорически не хотят.
– Ясно, ясно, – сказал Поляков. – А как они мыслят эту операцию практически?
– Завтра в шестнадцать часов они будут ждать в Грюневальде у входа на водную станцию. Расписка будет приготовлена.
– Сколько нужно денег?
– Двадцать три тысячи марок. Их все-таки почти двести человек.
Поляков молчал, а я ждал затаив дыхание.
– Хорошо, – сказал он наконец. – Я доложу кому нужно, и завтра в шестнадцать ноль-ноль ваши ребята должны быть на месте. Но если ничего не выйдет, чтоб никаких обид. Вы сами там будете?
– А как же! Я же должен познакомить их с вами.
– Ну тогда, значит, до завтра. – Поляков протянул мне руку.
Спустя полчаса я был уже в особняке мистера Берча. Выслушав меня, мистер Берч тут же соединился с Франкфуртом и пригласил к аппарату мистера Дитса. Они обменялись приветствиями, и Берч сказал:
– Операция "Золотая рыбка" проходит успешно. Завтра – финиш.
Потом он минуты две слушал Дитса, весело воскликнул "О'кей!" и положил трубку.
– Могу вас поздравить, мистер Коробцов, – сказал он. – Спасибо.
За час до назначенного срока я в машине Курта проехал мимо водной станции в Грюневальде. Пожалуй, мы ошиблись, выбрав для встречи это место. Здесь проходили международные соревнования по академической гребле, и на станцию валом валила молодежь. В такой толчее произвести киносъемку будет очень трудно.
Второй раз мы проехали мимо станции без десяти четыре, и я увидел Полякова. Он стоял у забора вдвоем с худеньким рыжеволосым пареньком. В руках у Полякова был сверток. Все-таки приятно, когда видишь, что все идет по плану и события как бы подчиняются тебе.
Я проехал еще метров четыреста и остановился возле маленького бара, где меня поджидал мистер Глен с незнакомыми мне людьми.
Кинооператоры тотчас умчались на своей машине, а ко мне в машину сели два молодых немца – Петер и Эдуард, рослые, крепкие ребята. Они тоже волновались, как я.
Курт поставил машину возле тротуара. Мы втроем сразу направились к Полякову. Поляков и рыжеволосый паренек стояли на асфальтовой дорожке между забором и клумбой, и, для того чтобы подойти к ним, нужно было сделать крут. Наши кинооператоры уже занимали удобную позицию.
Я поздоровался с Поляковым, представил ему Петера и Эдуарда.
– Значит, вы представители социал-демократической молодежи Франкфурта? – спросил у них Поляков.
– Да, – подтвердил Петер.
Все дальнейшее произошло так быстро, что я и теперь не могу связно об этом рассказать… Нас внезапно окружила плотная толпа.
– Кто тут из Франкфурта? – кричали вокруг нас. – Мы тоже оттуда!
Тут я увидел, что наши кинооператоры убегают. А мы оказались в западне. За спиной – забор, впереди – клумба, а с боков – быстро растущая толпа. И теперь нас снимали операторы и фоторепортеры – явно не наши.
Дюжий парень с фестивальным платком на шее прижал к забору Эдуарда.
– Ну-ка, говори правду: кто ты и откуда? – кричал он ему в лицо.
– Мы ничего не знаем! – кричал Эдуард.
– Ах, не знаешь? – Парень схватил Эдуарда за руки и обратился к толпе: – Товарищи! Здесь подготовлена провокация!
Петер и Эдуард вырвались и дикими скачками побежали прямо по цветам.
Поляков держал меня за руку.
– Ну что, Штаммер, совершенно очевидно, что вас впутали в грязную провокацию, – сказал он громко, с явным расчетом, чтобы слышали все.
– Очевидно, – сказал я, изо всех сил стараясь быть спокойным. – Я вообще не понимаю, что произошло.
– Прошу сюда корреспондентов! – крикнул Поляков.
Сквозь толпу к нам пробивались репортеры, некоторых я знал по Прессхаузу.
– Я думаю, господин Штаммер, что вы не откажетесь сообщить прессе, кто втянул вас в это грязное дело?
В следующее мгновение Поляков отлетел от меня к забору.
– Бегом! – услышал я у самого уха хриплый голос Курта.
Мы бежали к нашей машине под дикий свист и улюлюканье. Курт распахнул дверцу и ловким движением впихнул меня внутрь. Машина сорвалась с места и помчалась.
Когда мы въехали в Западный Берлин, Курт остановил машину и, вынув из кармана платок, начал вытирать вспотевшее лицо.
– Это было дело настоящее – мы выскочили из горячей печки, – сказал он с довольным видом.
Я ожидал, что после этого провала со мной произойдет что-то страшное. Но ничего плохого не случилось. В тот же день, когда так скандально провалилась операция "Золотая рыбка", меня на автомобиле увезли в Западную Германию. Перед самым отъездом мистер Глен заехал проститься со мной. Он, конечно, был расстроен, но разговаривал спокойно.
– Осечка, какие, к сожалению, бывают, – сказал он. – А с твоей стороны все было сделано хорошо, особенно если учесть, что это первая самостоятельная работа. Не волнуйся. Экзамен ты выдержал. Отдыхай. А после фестиваля нас с тобой ожидает главное наше дело.
