Голубцов молча вернул документ.
Бутону надоело сидеть под столом, и он высунул голову, требуя внимания. Бельченко усмехнулся:
– Что у тебя за собачка такая забавная?
– Тибетский водолаз или финская овчарка. Жена в Москве нашла. Сюда перевели, с собой взяли. Не бросать же тварь живую. Да еще такую лохматую. Да еще такую улыбчивую… Да еще такую понятливую… Прямо, как еврейская такса.
– А что, есть и такая порода? – удивился Бельченко.
– Нет, так выведем, правда, Бутоша?
И вдруг выяснилось, что лейтенант Черничкина живет в том же самом офицерском общежитии на Костельной, где квартировал и Горохов. Только на разных этажах – Галина на втором, а он на первом. В один прекрасный майский день они оба столкнулись у входа в большое двухэтажное здание с высоким мезонином. (В начале прошлого века там размещалась масонская ложа). Оба обрадовались, как будто сто лет не виделись и случайно встретились в незнакомом городе. Галина жила в комнате с тремя соседками – девушками-связистками, а Василий занимал угловой апартамент один, и, конечно же, пригласил Черничкину на братский ужин.
– А с подругой можно?
Горохов надеялся на беседу тет-а-тет, но не подал виду, что слегка разочарован таким предложением.
– Ну конечно!
В ожидании гостей он быстро привел жилище в порядок, сбегал в лавку и накрыл стол: вокруг бутылки «Муската» расположились тарелки с нарезанным сыром, краковской колбасой, помидорами. Были открыты шпроты. Приведен в боевую готовность маленький дорожный патефон. Девушки пришли с пирожками и грушевым вареньем. Галину, успевшую переодеться в тонкую белую сорочку и такую же белую юбку, сопровождала черноволосая и черноглазая бурятка с петлицами младшего лейтенанта войск связи.
– Дарима! Улан-Удэ! – И, засмеявшись, добавила: – Байкал! В наших краях не бывали?
– Нет. Восточнее Урала не выезжал.
– Приезжайте! Приглашаю!
– Спасибо, обязательно приедем! Да, Галина?
– Приедем!
Девушки просидели в гостях допоздна. Горохов танцевал с каждой по очереди. Из дворца он перенес к себе более сотни грампластинок. Почти все они были заграничного выпуска. Бывшие их владельцы слишком спешно покинули город и оставили фонотеку на разбор. Тут было немало песен Марлен Дитрих, польских шансоньеток, подборка танго. Горохов несколько раз ставил новомодный фокстрот «Гольфстрим» – тревожную быструю музыку. Темп и мелодия рождали предчувствие некой смутной беды, да и сам танец походил скорее на бегство от этой беды, бегство вдвоем, безо всякой любовной истомы. Капитан трижды ставил эту пластинку и трижды приглашал на «Гольфстрим» только Галину. Тончайшую блузку колыхал молодой жар ее глубоко открытой груди. Танцуя с ней, он проникался двойным волнением – от торопливой нервной музыки и от близости молодого разгоряченного женского тела.
В первые дни знакомства он принял Галину за смазливую простушку-веселушку, не более того. Но приглядевшись, понял, что лейтенант Черничкина намного серьезнее, чем он себе представлял, что под маской, которую она так умело носит, есть своя тайна и своя глубина. И теперь он был просто счастлив, что они живут под одной крышей и ходят на службу в одни и те же стены, и что в их окна сейчас заглядывает одно и то же солнце, по-закатному алое и бесформенное, как раскаленная поковка.
Девушки ушли к себе заполночь, разрешив на прощанье поцеловать себя в щечку…
Отец Николай ехал верхом в деревню Огородники. Его пригласили знакомые землекопы-колодезники освятить начало работы – копать колодец на выбранном месте. Верная кобылка Понька, поекивая селезенкой, то взбиралась на косогор, то спускалась с холма по пастушьей тропе, разгоняя нестриженным хвостом оводов.
Обычно колодцы копали на Федора Стратилата – в середине июня. Колодезники долго ходили с лозой, выискивая под землей водяную жилу. С вечера ставили на облюбованном месте чугунную сковороду. Если поутру набиралась роса, значит, точка выбрана правильно. Если же сковорода оставалась сухой, искали место для будущего колодца заново.
«Тутэйшие» говорили: «Федор Стратилат грозами богат. Где с зарей первый туман ложится, там и копай колодец». В этот день мастера-копатели привязывали к правой руке алый лоскут, а к левой – веревочку. По народному поверью, это приносило удачу. Но 8 июня землю не рыли, а только выбирали площадку для будущих работ. А вот 9 июня колодезники-копатели просыпались с первыми петухами, брали с собой одну из горластых птиц и шли к намеченному под колодец месту. Там петуха выпускали. Считалось, что тот начнет скрести землю когтями как раз там, где неглубоко есть вода.
Этих трех мастеров-белорусов – Никодима, Степана и Алеся – отец Николай знал давно. И они обращались к нему за благословением ни один год подряд. Верили, «без бати, землю не копати». Вот и сейчас они встретили отца Николая радостно, помогли сойти со стремян, попотчевали картошкой с салом, костровым чайком из медного чайника. Чайник висел над огнем на трех ломах, воткнутых в землю наподобие треноги.
