– Мы все делаем в соответствии с решением правительства, ведем большую работу по очищению от враждебных элементов Западной Белоруссии. Да, мы высылаем из Белостока враждебные элементы из числа местных жителей. Вчера была проведена большая операция по их аресту, всех погрузили в вагоны и отправили на восток. И я с полной уверенностью скажу – эти выселенцы, начнись война, стреляли бы нам в спину…
Голубцов налил по рюмке грузинского коньяка. Бельченко сбавил пафосный тон.
– Константин Дмитриевич, вы же сами все видите… Чужой город, и все еще очень враждебный, хотя прошел уже год, как мы тут работаем. Были случаи, когда враждебные элементы жестоко мстили местным активистам за помощь нашим войскам и органам. Убивали их из-за угла, сжигали их дома и хозяйственные постройки. Знаю немало случаев, когда националисты бросали гранаты в помещения, где проходило собрание членов только что организованного колхоза или в кабинеты местных руководителей. И самое интересное, что их использует втемную фашистская разведка, руководит ими через своих эмиссаров из числа поляков.
Наибольшую активность эта братия развернула в Августовском, Граевском, Ломженском и других погранрайонах. Всего по области мы веселили более тринадцати тысяч осадников и лесников.
– Осадники – это кто такие?
– Осадники – это польские колонисты, которых направили на ополячивание белорусских земель, дали им на льготных условиях землю, инвентарь, подъемные…
– А лесников-то за что выселять?
– Лесники прекрасно знают все тропы в своих пущах, проведут по ним и укроют в чащах любой бандитский отряд аковцев.
– А аковцы кто такие? – спросил Голубцов, повторно наполняя хрустальные рюмки.
– Аковцы – это Армия Крайова, вооруженное подполье. Они действуют по всей бывшей Польши, но больше всего их у нас. Хотя и в Бресткой области их тоже хватает… Вот данные, которые озвучил недавно секретарь Брестского обкома Киселев.
Бельченко заглянул в блокнот: «10 февраля 1940 года было выселено более тысячи семей осадников и лесников, 9 апреля 1940 года состоялось массовое выселение проституток, а 13 апреля 1940 года выселили сотни семей репрессированных и офицеров, полицейских, жандармов, помещиков, руководителей фашистских партий, провокаторов и шпионов».
– Объясни мне, серому солдафону, – а с чего это вдруг на местных евреев такие гонения начались?
– Да не вдруг и не только на евреев. Мы искореняем социально вредные элементы и социально опасные, а не просто идем против поляков, или евреев, или русских эмигрантов. Тут такой подход: чуждый ты нашему делу, опасный для нашей власти человек – отойди в сторону, уберись с глаз долой, не мешай нашей стройке! А тем более в приграничной области. Так ведь?! Мы своих «чуждых» на корню извели. А тут поле непаханое. Одних лавочников – пруд пруди. А лавочник, магазинщик, торговец частный – они же все спекулянты, на рабочем классе наживаются, с каждого покупателя копейку стригут. У нас рабочие все нужное через потребсоюзы получают. Со скидками. А здесь и слова такого не слыхали. В Белостоке же какого лавочника не возьми – еврей, вся торговля в их руках, все шинки, корчмы, трактиры, рынки… Какая тут советская власть может быть с таким частным сектором? А все мастерские, фабрики, мельницы, лесопилки – тоже в их руках.
У нас тут, вы же сами понимаете, особая территория – приграничная. Не сегодня-завтра – прифронтовая полоса, тыл армии. А здесь столько потенциальных пособников врагу – голова кругом! Все, кто недоволен нашей властью, все они будут помогать немцам – и разведданные им поставлять, и сигналы самолетам подавать, и по лесным тропам проводить, а главное – в спины будут стрелять. Будут! Те же бывшие полицейские или офицеры, осадники или лесники… Из них тут полк сформировать можно. Оружия сколько поприпрятали по разным схронам!
Ксендзы здешние – в глаза лебезит, а за глаза паству науськивает да еще схрон в костеле или склепе держит. Как в Августове.
А проститутки? Бордели разогнали, так они сами по себе работают, бойцов наших заражают. И потом, как показывает оперативный опыт, проститутки легко вербуются чужой разведкой. Им только злотые подавай, или рубли, или марки… Эх, да что там говорить. Тут даже в штабе кое-кто на нас косо смотрит, не понимают… А мы-то вам тылы чистим, бойцов от удара в спину сберегаем. Легко представить, что такое вражеский полк в тылу армии… А как соберешь все эту нечисть вместе, так на целый эшелон хватит. Вот и отправляем куда подальше.
Бельченко завел себя, разволновался, даже про угощение забыл. Но третью рюмку опрокинул, не дожидаясь хозяина.
– Вот излил душу, легче стало! Ну, ладно, мне пора!
– Пей чаек, Сергей Саввич… Остывает… Я тебе по дружбе так скажу. Между нами. Вот вы доброе дело делаете – тылы очищаете, чтобы в спину нам не стреляли. Но не слишком ли рьяно это делаете? Не озлобляете ли местное население? Вы уберете десять потенциальных врагов, а на их место встанут двадцать из их же родственников, и они все равно начнут стрелять нам в спину…
