В подчинении у Голубцова были две авиационные дивизии, в общей числе около пятисот самолетов. И этот приказ имел к его армии самое непосредственное отношение. Легко сказать «обеспечить ненаблюдаемость с воздуха». Голубцов даже развеселился от такой формулировки. «Засеять все аэродромы травами под цвет окружающей местности»… Глядишь, и семена пришлют для посева маскировочных трав!
Бутон, уловив настроение хозяина, подсунул свою мохнатую голову под большую теплую ладонь. Ладонь тут же отозвалась и ласково потрепала его.
– Ну что, Бутоша, «засеем все аэродромы травами под цвет окружающей местности», а? Мы с тобою вдвоем все поля обойдем, соберем и посеем, и вспашем…
Бутон завилял хвостом, выманивая хозяина на прогулку…
– Покати-Горошек, как там дальше?
Капитан Горохов улыбнулся и пропел хорошим тенором:
– Вот-вот! – Погрозил пальцем в окно Голубцов, – «не балуйся у наших ворот!»
Пошли гулять, Бутоша!
К 1 июля полевые аэродромы засеять маскировочными травами не успели – ни в 10-й армии, ни в 3-й, ни в 4-й… За эти посевные работы отвечал в первую голову командующий ВВС Западного Особого генерал-майор авиации Копец.
В субботу 21 июня Агнесса села в вагон пригородного поезда и отправилась в Кузницу. Вчера она получила открытку от Сергея: «Если сможешь, приезжай в воскресенье. Мне обещали увольнение на весь день». И она бросила все намеченные на субботу и воскресенье дела, перенесла приемы пациентов и отправилась в субботний полдень к тете Геле, захватив большой торт.
И опять проплывали в вагонном окне платформы и полустанки, с которых разгружались солдаты, танки, полевые кухни… Она смотрела на все это несколько иными глазами, чем раньше, хотя ее по-прежнему раздражали «восточники» – эти наглые пришельцы с востока, которые так перекроили жизнь ее города, всех горожан. Везде и всюду они развесили портреты своих бородатых вождей, велели жить по их указаниям и своим предписаниям. Ярые безбожники, они арестовывали священников и публично объявили, что в новом костеле Святого Роха устроят цирк. Они мало что умели и знали (во всяком случае, их дантисты), но поучали всех и насмехались над всем, что было до их прихода. Она верила, что недалек тот час, когда они все уберутся восвояси, и вернется прежняя ясная, понятная, спокойная жизнь. И полагала своим долгом приближать ее вместе с Магдой, вместе со Стефаном, Вальтером и другими патриотами. И потому она продолжала считать эти вагоны, грузовики, отмечать станции, где они разгружались…
Она вышла на станции в Кузнице с ее маленьким деревянным вокзальчиком-избушкой, памятным с детства, и отправилась по тропинке на улицу Коперника, где жила тетка. Зашла по пути в привокзальную краму[14] и купила бутылку красного вина для завтрашнего свидания.
Тетя Геля в костел с утра не пошла, приболела, и теперь надо было думать о новом месте для завтрашней встречи. Агнешка облюбовала пустовавшую клуню под тростниковой крышей. Когда-то она стояла на два двора и оба хозяина держали в ней мешки с зерном, но теперь, когда обоих мужиков не стало – и один, и другой погибли в сентябрьской войне, в заброшенной постройке, как в чулане хранили всякую рухлядь. Стенки ее были сплетены из ивовых прутьев. Агнешка знала с детства, что в клуне всегда ночевал дед, у него там стояла железная солдатская койка. Она и сейчас там стояла, только была завалена мешками и коробками. Ничего не стоило ее разгрузить, застелить рядном и устроить укромное любовное гнездышко.
– Что ты там в пыли возишься? – недоумевала тетка.
– Детство вспоминаю, – отвечала Агнешка и смеялась, как девчонка. Она нашла свои детские куклы и принесла в дом. А еще захватила головку подсолнуха.
– Ты знаешь, что это такое?
– Подсолнух.
– Это спираль. Спираль Фибоначчи.
– Файбиновича?
– Нет, Фибоначчи. Был такой средневековый итальянский математик. Он открыл интересную закономерность: семена подсолнечника, например, расположены по спирали – они равномерно распределены, независимо от того, насколько велика семенная головка. Спирали Фибоначчи проявляются в природе повсеместно – от подсолнечника до закрученных в улитики ураганов и галактик.
– Господи, где ты такой премудрости набралась? В Кенигсберге?
– Нет, у тебя здесь, в Кузнице. От одного моего знакомого.
– От этого парня, что к тебе бегает?
– Да. Он гениальный математик… Сколько ты этих подсолнухов вырастила, а про спираль Фибоначчи не знала!
– Да они у меня и без всяких спиралей растут хорошо.
– Нет, Гелечка, мы все, люди – это числа, не цифры, а числа, и каждый человек со своим значением…
– Агнюся, ну тебя к шуту! У тебя самой голова поехала, так хочешь и меня с ума свести.
