Галина не могла знать, что он сделал это величайшим усилием воли, сцепив зубы, сжав до боли пальцы… Он одержал еще одну победу над собой. Надо уметь подавлять свои желания, иначе ничего в жизни не добьешься. А добиваться предстояло многого. Прежде всего, поступить в следующем году в военную академию имени Фрунзе. Генерал Голубцов обещал оказать содействие, и, наверняка, поможет ему поступить на облюбованный факультет. А потом он заочно закончит географический факультет МГУ и начнет готовить свою экспедицию на Каракольские озера Горного Алтая. Он уже сейчас наметил тех немногих людей, которых возьмет с собой. И Галина Черничкина – в их числе. А пока – железная воля и никаких расслаблений!
Он разделся и улегся на жесткую, как рахметовское ложе, кровать, накрывшись тонким одеялом, чтобы не привыкать к теплу и комфорту.
У Голубцова был нестандартный размер головы – шестьдесят второй. Всегда приходилось шить фуражки на заказ. А тут оставил свою фуражку на вешалке в кабинете, на ходу надел фуражку Дубровского. А того на четыре номер меньше – 58-й. Весь день ездил по УРам в чужом головном уборе, от тесного околыша разболелалсь голова. Вернулся к себе, растер виски коньяком (проверенное средство) да еще внутрь принял пару «мух». Вроде бы отпустило. Но тут Горохов принес документ, от которого снова заныли виски. Адъютант положил перед ним бумагу от члена Военного Совета дивизионного комиссара Дубровского. Это была сводка на злобу дня – отклики в 10-й армии на «Заявление ТАСС от 15 июня 1941 года» насчет вредных слухов о скорой войне. Такие сводки Дубровский готовил на всякое значительное общеполитическое событие в стране. «Положительные высказывания» Голубцов пропустил и начал с подборки негативных мнений.
«…Красноармеец 1-го сабельного эскадрона 144-го казачьего полка С. Евсеенко заявил в курилке „Если такая дружба пошла, то нам тут на границе делать нечего. По домам надо расходиться“…
…Старшина строевого отдела штаба 25-й танковой дивизии (13-й мехкорпус) П. Кукура сказал командиру танка старшему сержанту Кульбицкому: „Гитлер Сталину не товарищ. А тех, кто сочиняет такие заявления, тех надо сюда, на границу, чтобы они послушали, как немцы за рекой возятся“.
…Командир 86-й стрелковой дивизии полковник Зашибалов запретил читку „Заявления ТАСС“ в ротах и батареях, сказав, что „Заявление ТАСС размагничивает боевую готовность“.
…Старший ветеринарный фельдшер 36-й кавалерийской дивизии Моряков сказал на политзанятиях, что „дружба дружбой, а гранату за пазухой держи“.
… Рядовой пулеметного эскадрона 144-го казачьего полка Товчигречко сказал на политинформации „Как ты Гитлера не целуй, а все равно в зад попадешь. Война будет, чтобы там в газетах не писали“.
Младший сержант Кротов из отдельного зенитно-артиллерийского дивизиона 86-й стрелковой дивизии демонстративно раскурил вырезанный из газеты текст „Заявления ТАСС“».
Голубцов улыбнулся – ай, да Кротов! Что тут еще скажешь?!
Нет, конечно, он тоже мог бы выразить свое мнение и Дубровский бы непременно вставил его слова в «Сводку…». Например, «командующий 10-й армией генерал-майор Голубцов заявил в частной беседе, что „Заявление ТАСС“, конечно, маскирует в глазах Германии ускоренную подготовку СССР к боевым действиям, но при этом резко снижает морально-психологическую устойчивость войск в случае внезапной вспышки войны. И вреда от него больше, чем пользы».
Ох, и взвились бы там в политуправе округа! Наверное, сам бы ЧеВээС примчался мозги вправлять. Ну, да ладно. Как говорится, вам из погреба видней.
Обе сводки положительных, и негативных высказываний (последних было больше) в тот же вечер ушли в Минск, в политуправление ЗОВО.
Отложив «Сводку негативных высказываний…» Голубцов взялся читать только что принесенный секретчиком приказ наркома обороны:.
