"За мною кровь, — тяжело думал Виталий. — Много крови. Важные люди в кожаных креслах говорили нам о проблемах, которые нужно решать оружием. Мы убивали, а проблемы оставались. Люди оставляли кресла, на смену им приходили другие. Но слова оставались прежними: о том, что проблему проще расстрелять, чем решить. И мы опять стреляли, а проблемы все равно оставались… Так, может, проблема не в людях, а в креслах?
К черту! Пусть все как-то решается по-другому.
Без меня".
Егор запрыгнул ко мне на валун уже одетым.
Видно потратил какое-то время на поиски своих вещей под стенкой.
— Я все собрал, — сказал он, показывая вещмешок. — Даже краска не разбилась. А вот радио вдребезги. И ремни твои я порезал.
— Рад за тебя, — ответил я. — И за краску тоже. А радио… черт с ним, с радио.
— Пойдем, командир, — сказал он. — Пойдем к Гуллосу. Расскажем, что было.
— Не могу, — я кивнул на свои ноги. — Гарсилас рюкзаки потащит, а ты меня. Впрочем, можешь с ним поменяться… и почему к Гуллосу? Наверное, лучше к машине? Да и поесть тебе не мешало бы…
— Нет, — он рассмеялся. — Ты сам пойдешь, командир. Ну-ка, посмотрим…
Он ухватил меня за лодыжки, а я этому нисколько не удивился. Наверное, ждал чего-то подобного.
Ступни обожгло огнем. Знакомая боль. Будто крапива, только не снаружи, а изнутри, с обратной стороны кожи. Я закричал. А когда боль стала непереносимой, ударил его по лицу. И все закончилось. Боли не было. Если не считать разбитый в кровь кулак. С его-то лицом ничего не сделалось.
Я поднялся на ноги и несколько раз подпрыгнул.
— Неплохо! Только все равно не пойму: зачем нам Гуллос?
— Вопросы есть, — сказал Егор. — К нему, к горам… к той тетке, что ночью ко мне приходила.
— Ты же языка не знаешь! Гарсиласа я тебе не дам. Да и сам не пойду.
— Если люди думают одинаково, командир, им "язык" не обязателен…
— Тебе не страшно оставаться одному?
Он только засмеялся.
И уже снизу, перед тем, как скрыться за валуном крикнул:
— Не беспокойтесь обо мне. Как закончу, в Парамонга сам вернусь.
Он вернулся через два долгих года.
Высоким, крепким, загорелым.
В толпе я бы его не узнала, но он приехал вместе с дядей Виталием, и нас фактически представили. Сперва они чинно сидели на кухне, пили с мамой чай и скупо рассказывали о том, что делается на другой стороне мира. А потом вернулся с работы папа. И пошли гулкие удары по спинам, крепкие рукопожатия, тычки и тискания, словом, все то, что позволяют себе мужчины по отношению друг к другу после долгой разлуки, в избытке дружеских чувств.
Было странно видеть, как Егор со старшими держался на равных, а они посматривали на него снизу вверх.
Когда первые восторги поутихли, дядя Виталий рассказал, что они с Егором нашли что-то очень важное в горах Перу. Какой-то подземный город. Папа не скрывал интереса, а Егор показывал фокусы наложением рук на разные поверхности.
А потом он подошел ко мне. При всех. Без всякого смущения перед моими родителями. Подошел и сказал:
— Я вернулся к тебе, Катюша. Примешь?
А я только кивнула. И разревелась.
Он прижимал меня к своей широкой груди, а я все плакала и думала, что совершенно не узнаю его. Что он вернулся чужим, холодным, каменным.
Наши мальчики… Они уходят воевать, а если Господь их возвращает, то другими. И нужно время, чтобы разглядеть в этих, новых, гордых, сильных мужчинах прежних мальчишек — беззаботных и радостных. Говорят, для этого нужно много времени. Надеюсь, жизни на это хватит?
Я буду ждать.
И однажды он споет мне, как прежде. Как во времена, когда мы еще не были взрослыми… когда мы вместе слушали "Universe".
__________________
*Тексты ВСЕХ песен (на русском языке) к Slade отношения не имеют.
Алекс въехал в порт затемно.
Его судно приветливо сияло огнями, но в иллюминаторах кают-компании было уже темно. Тянуло сыростью, пахло морем. Где-то неподалеку глухо звякнула сцепка железнодорожного состава. Алекс отпустил такси, по привычке оценил осадку судна и бодро застучал каблуками по трапу.
Вахтенный уважительно поздоровался и добавил:
— Капитан Йенсен ждёт вас.
— Спасибо, Роман, я позже зайду.
— Грузовладелец на борту…
Алекс замер, с шумом выдохнул и отвернулся от вахтенного. Вцепившись в поручень, он обратил лицо к ночной панораме порта, но ничего не видел. "Никаких сомнений! — напомнил он себе. — Решение принято. Я не отступлюсь"! Он оторвался от поручня, скользнул мимо вахтенного в коридор и уже через минуту стучался в каюту капитана.
В первое мгновение Эрик Штурм воспринимался сплошным сгустком недовольства:
— В условиях фрахта оговорено отсутствие посторонних.
— На судне нет посторонних, — сухо ответил капитан. — Перед вами Александр Кофман, представитель судовладельца.
Эрик хотел что-то добавить, но раздумал, сказал не значащее:
— Приятно познакомиться.
Алекс вцепился в протянутую руку и крепко её пожал.
— Я восхищаюсь вами! — вырвалось у него.
Эрик, не делая попытки освободиться, спокойно ответил:
— А я обещаю, что буду вежливым, пока ваше общество не покажется навязчивым…
