Слово в переводе не нуждалось, и Лина утвердительно закивала, мысленно пересчитывая имеющуюся в кармане наличность.
– Да, да, такси.
Арнольд подошел к ресепшен, что-то сказал по-английски администратору. Та ответила также по-английски. А Лина подумала: вдруг Арнольд решил, что она приглашает его домой? Представила, как он войдет в их сто лет не ремонтированную квартиру с детскими рисунками на обоях и местами протертым линолеумом.
Но он никуда ехать не собирался. Вышел вслед за Линой на улицу, как был, в одном костюме и щегольских туфлях на тонкой подошве. Открыл дверь подъехавшей машины. Сложившись почти вдвое, протянул водителю деньги и что-то сказал по-английски. Потом выпрямился, легонько прижал Лину к себе и поцеловал в макушку, прошептав:
– Гудбай.
Прямо как в старом сне. Лина замерла, словно услышала не прощальные слова, а магическое заклинание. Сейчас она была готова на все. Но Арнольд не почувствовал перемены в ее настроении. Усадил на переднее сиденье и заботливо прикрыл дверь.
– Куда поедем? – спросил водитель.
Лина машинально назвала адрес, машина тронулась.
Лина обернулась назад. Арнольд стоял у входа в гостиницу, подняв руку в прощальном жесте. И пока машина не свернула за угол, он так и стоял, хотя мороз был нешуточный.
На следующий день они сходили в «Чебурашку», где Арнольд покорил сердце Леночки, подарив ей наряд феи с самыми настоящими крыльями. Не то спасаясь от холода, не то пытаясь снизить градус официоза, он сменил черный костюм на свитер и джинсы, отчего стал выглядеть гораздо моложе и симпатичнее. И когда переводчица спросила у Лины, готова ли она к продолжению отношений, Лина уверенно ответила:
– Да.
И, как говорил известный политик, процесс пошел.
Участие Лины было минимальным, всю основную работу по оформлению документов для бракосочетания и визы взяло на себя агентство. Оставалось только ждать.
Летом Арнольд приехал еще раз, и они расписались. Лина стала Каролиной Эдгертон.
Раз в месяц в Андреевск приезжала мать Милки. Обязательно навещала Лину, угощала своими фирменными булками, рассказывала новости о дочери. Милка была счастлива, ждала второго ребенка и очень хотела, чтобы мать приехала в Германию помогать ей на первых порах. Клаус, разумеется, был не против. Она уехала весной, собиралась к осени вернуться, но задержалась, и что-то подсказывало Лине, что тетя Галя уже не вернется в родную деревню.
А вскоре настал Линин черед собираться в путь. На присланные Арнольдом деньги она купила вместительный чемодан и очень красивое платье для знакомства с детьми Арнольда. Рассказывая о детях, Эдгертон был предельно сдержан. Сын – математик, дочь работает в банке. Линино воображение дорисовало недостающие детали. Сын представлялся ей рохлей в больших очках. Дочь же, наоборот, виделась стройной, алертной, немножко стервозной, но нежно любящей отца.
Отъезд приближался. Лина уволилась с работы, получила расчет и трудовую книжку. Осталось только последнее дело – позвонить сестре тети Гали, в квартире которой она жила, поблагодарить за гостеприимство. Той дома не оказалось, трубку взяла ее дочь Наталья (Лина даже не подозревала о ее существовании) и обещала вечером зайти.
Ожидая гостью, Лина купила коробку конфет и бутылку шампанского.
– Наконец-то! – с порога заявила Наталья. – Я уж заждалась, когда у тебя совесть проснется.
– Извините, я что-то не очень понимаю…
– А что тут понимать? За квартиру не платишь, живешь тут на всем готовеньком, а нам с матерью эти деньги ох как пригодились бы. Ладно еще, когда Милка жила, все-таки какая-никакая родня. Да и тетя Галя периодически подкидывала то деньжат, то картошки. А теперь ни денег, ни фига. Да еще квартиру убили. Теперь только успевай платить. Сантехнику менять надо? – Она загнула большой палец на левой руке и сама себе ответила: – Надо. Полы надо? – Загнула указательный. – Надо. Стены обдирать, штукатурить, обои клеить… Короче, – она показала Лине три пальца, – с тебя три штуки. Не подумай, что рублей.
Обшарив глазами квартиру, Наталья остановила взгляд на Лининой сумочке. Два стремительных шага, и она запустила в сумочку руку и выудила оттуда документы – паспорт и свидетельство о рождении.
– Это пока останется у меня.
– Нет, – вырвалось у Лины. Она бросилась к обидчице, но та грубо оттолкнула ее.
– Выбирай – или отдаешь деньги сейчас, или завтра утром. Учти, я могу проспать, и самолет улетит без тебя. Миллионеру твоему дороже обойдется второй билет покупать. Давай бабки.
Мысли разбегались, не желая сосредоточиться на несложных подсчетах. Три тысячи! Это практически все, что у нее есть. Если отдать сейчас эти три тысячи… Сколько у нее останется? Около пяти тысяч рублей и пара сотен долларов. А если не отдать? Если вызвать полицию?
– Ну так как? Я ухожу? – Наталья мерзко ухмыльнулась.
Лина опустилась на колени рядом с чемоданом, расстегнула молнию и вытащила пакет с деньгами. Отсчитала три тысячи. В пакете осталось две купюры – сотня и пятидесятка.
– Держи, – она протянула пачку денег Наталье.
