– Постой, ты владеешь итальянским языком? – удивленно спросил Молчанов.
– Нет, я владею азами компьютерной грамотности. Есть такая штукенция – гугл-переводчик.
– Так он же переводит через пень-колоду, – пожал плечами Рыбак. – Я как-то пробовал, белиберда получилась.
– Вы, наверное, к экзамену в Туринский университет готовились, – не преминул съязвить Лебедев. – А для общения с простыми итальянскими гражданами очень даже понятно. Во всяком случае, собственник питомника меня отлично понял. Как собака оказалась в России, он не знает. Пять с хвостиком лет тому назад Джона купил у них некий синьор Донато Макри. Причем купил по дешевке. Какое-то генетическое отклонение было у собачки. Выставочный пес стоит от штуки евро, продается с гарантией от скрытых дефектов, и заводчики имеют право контролировать условия содержания собаки. Чуть что – бац, и отняли пса. А нашего Джона контролировать не собирались, но телефончик и адрес синьора Донато Макри все-таки записали.
– И ты позвонил? – спросил Тимур.
– Ну конечно! Не очень мы друг друга поняли с этим синьором Макри, но общий смысл такой: щенка он купил для девушки по имени Наташа. Типа подарок. Наташа щенка увезла в Москву. Макри сам помогал оформлять документы и провожал их с Джоном в аэропорт.
– И что дальше? – поинтересовался Тимур, видя, что Лебедев продолжать не собирается.
– Собственно, это все… То есть почти. Судя по всему, Наташа эта еще та штучка. Подробностей не знаю, но обидела она этого самого Макри. После ее отлета в Москву связь они не поддерживали, и о судьбе бывшей пассии, а тем более пса, ему ничего не известно.
Была еще одна зацепка – они общались в «Фейсбуке». Я нашел там Макри, судя по обилию друзей женского пола, он тот еще ловелас. Но ни одной Наташи среди его подруг не числится.
– Замечательная информация, – хмыкнул Рыбак. – Прямо-таки исчерпывающая. Значит, нам всего лишь нужно найти девушку по имени Наташа, которая пять лет тому назад была в Милане. Так?
– Ну да, где-то так. Она блондинка, и еще у нее… Нет, это не важно…
– Что не важно, говори!
– У нее родимое пятно на пояснице в виде кленового листика.
– Да, это действительно очень важно. – Рыбак встал, подошел к окну. – И где носит этого разносчика пиццы?
Он забарабанил пальцами по подоконнику.
– Слушай, Федор, – сказал он после довольно продолжительной паузы, – нам примерно известна дата отлета этой Наташи. Летела она с собакой и, соответственно, должна была приобрести «собачий» билет…
– Не понимаю, к чему вы клоните, Иван Станиславович, – прервал размышления Рыбака Лебедев и, сделав «страшные» глаза, указал ими на Молчанова.
В этот момент в дверь позвонили.
– Это, наверное, пицца, – обрадовался Лебедев.
– Я открою, – Молчанов демонстративно вытащил солидного вида бумажник.
Федор спорить не стал.
– Ну, вы даете, Иван Станиславович! – зло зашептал он, прикрыв за Молчановым дверь. – При постороннем человеке просите взломать базы авиакомпаний, чтобы найти вашу даму с собачкой! Это же абсолютно противоправное деяние!
– Какой же он посторонний? – развел руками Рыбак. – Мы с ним, можно сказать, партнеры… По бизнесу…
– Не знаю, по какому бизнесу вы партнерствуете, но я в рекламе не нуждаюсь. Чем больше человек знает о том, каким способом я добываю информацию, тем ближе я к местам не столь отдаленным. Так сказать, прямая пропорциональная зависимость!
– Федь, ну не шуми, Тимур правда свой человек. И потом, я думал, что ты действительно хочешь помочь, а теперь вижу, что тебе просто хотелось пиццы поесть на халяву. Эх! – Рыбак сокрушенно махнул рукой и вышел из комнаты.
Курьер, принесший пиццу, уже ушел, открытые коробки лежали на столе, испуская запах, способный даже мертвого заставить попросить кусочек. На плите шумел чайник. Молчанов сидел за кухонным столом, подперев плечом стену. Ася по-прежнему сидела на полу. Хотя нет. Пока они совещались, голова Джона перекочевала к ней на колени, и она ласково теребила собачье ухо. Иван резко втянул носом воздух, загоняя внутрь готовые вот-вот сорваться с языка резкие слова. Слишком уж он любил нечастые минуты, когда лежал на диване, устроив голову на Асиных коленях, а она мечтательно гладила ежик его волос и читала стихи. Учительница все-таки. Иван к стихам был равнодушен, но Ася выбирала странные, пронзительные, ни на что из проходимого в школе не похожие, невольно западавшие в память.
И вот теперь – пожалуйста, у него появился конкурент! Бедный, несчастный, сирый. Идеальный объект для женской любви.
Рыбак мысленно посчитал до десяти и обратно, чтобы если не полностью избавиться от чувства досады, то хотя бы снизить его градус.
– Ась, вставай, пиццу поедим, – сказал он, стараясь говорить как можно суше.
Она все равно что-то почувствовала, подняла на него усталые глаза. Слишком усталые, мысленно отметил Рыбак.
