– Уехала она. У внучки сын родился, поехала помогать нянчить. А меня попросила за вами приглядеть. Сказала, что вы не заметите. А вы оказались…
– Кем оказался? – вскипел Пермяков. Неприятно выступать в роли посмешика, тем более для такой симпатичной женщины.
– Мои дети сказали бы – типа Зоркого Сокола…
– А сколько у вас детей? – вырвалось у него. Ну какое ему дело до ее детей?
– Двенадцать, – ответила она. – Так я пойду?
– Конечно, – ему стало неловко, что он задерживает настолько многодетную мать. Не удержавшись, добавил: – Я бы вам больше двух не дал.
– До свиданья, Олег Игоревич! – сказала она уже в дверях. – А меня, если что, зовут Надеждой.
«Надежда!» – раздраженно подумал Пермяков, чувствуя, как рушится с трудом приведенный в равновесие мир. Он хотел крикнуть ей вслед, что завтра приходить не нужно, но тут лобастая башка Джоя будто невзначай боднула его колено.
– И ты, Брут! – пробормотал Пермяков. Момент был упущен.
И, конечно же, она пришла. И снова в этой бабы-Жениной униформе. Как будто ничего не произошло. «Наверное, ей так удобнее», – решил Пермяков. Ему тоже было удобно.
Обычно на прогулку к реке они с Джоем отправлялись рано утром, а тут припозднились – с утра нужно было сделать пару звонков, потом возникло несколько вопросов, требующих безотлагательного решения.
Джой уже несколько раз заглядывал в кабинет, укоризненно глядя на заработавшегося хозяина.
– Все, идем, – сообщил Пермяков, закрывая ноутбук.
У реки их ждал неприятный сюрприз в виде удобно расположившейся под дубом группки школьников с учительницей.
– Надежда Степановна! Посмотрите, какая собака!
– А как такая называется?
– А она не кусается?
– А сколько стоит? – наперебой загалдели ученики.
Учительница негромко начала что-то объяснять.
– А сколько стоит? – Видимо, на этот вопрос у нее не нашлось ответа, и теперь ответа ждали от Пермякова.
Он не собирался подходить близко, но Джой придерживался иного мнения. Пер к детям словно танк.
Учительница улыбнулась, и Пермяков с ужасом понял, что это зам бабы Жени – Надежда. Она была в темно-синей юбке и голубой блузке, стройная, ладная, симпатичная.
– Не знаю я сколько, – ответил он, глядя ей в глаза, сейчас по-учительски строгие. – Его хозяйка выбросила, а мне отдали. В хорошие руки.
Теперь Надежда смотрела по-другому. С теплым уважением. И немножко с недоверием.
– Можете погулять немного, только к воде близко не подходите, – отпустила она учеников.
– Это и есть ваши дети? – спросил он, когда школьники разбрелись по поляне.
– Да, – кивнула она. – Я учительница. Начальные классы.
Тень от листьев дуба создавала на ее лице узор сродни боевой раскраске.
– Не верится, чтобы эти дети смотрели фильм про Зоркого Сокола, – сказал Пермяков.
– Почему? Мы вместе смотрели. Вы извините, Олег Игоревич, я не хотела вас задеть. Просто анекдот вспомнила…
– Вот как? Ну, поделитесь, может, и я посмеюсь.
– Да нет… – она замялась. – Пожалуй, не стоит.
– Чего уж там, рассказывайте, – разрешил Пермяков.
– Там суть в том, что три индейца попали в плен к бледнолицым. Три дня страдали от голода и жажды, а на четвертый Зоркий Сокол увидел, что нет четвертой стены, и они убежали.
– Чушь какая-то, – возмутился Пермяков.
– Это просто шутка, – в ее голосе звучали извиняющиеся нотки.
– Дурацкая какая-то шутка. Джой, домой!
– В каждой шутке есть доля шутки, – сказала она ему в спину. – Просто иногда мы запираемся в себе и не хотим видеть, что четвертой стены нет.
Пермяков обернулся, хотел что-то ответить и замер. Он вдруг понял, что очень нравится стоящей напротив женщине. Помотал головой, стряхивая наваждение. Что это? Шутки Лукоморья? Зачем ему это? Какое ему дело до чувств малознакомой женщины? Ему и так хорошо живется.
– Джой, домой, я сказал! – Он резко дернул поводок.
– У меня возникли проблемы на работе, думаю на пару месяцев перебраться в город, – сказал Пермяков, когда Надежда в следующий раз появилась в его доме.
– Надеюсь, я… – от волнения она прикусила нижнюю губу.
– Вы тут абсолютно ни при чем, – отрезал Пермяков. Вспоминая этот разговор, он часто жалел о сказанном.
Пару раз порывался отправиться на поиски Надежды. Но стоило представить, как он выпытывает у досужих кумушек адрес учительницы начальных классов, как энтузиазм исчезал. Конечно, можно было прямиком направиться в школу. А еще Пермяков готов был голову дать на отсечение, что Джой отыщет Надежду с первого раза. Пес явно скучал по ней. Хотя бы из-за того, что повар у Пермякова был никудышный. Казалось бы, что стоит сварить кусок мяса или рыбы? Налил себе воды и жди, когда сварится. Но Джой, подходя к миске, корчил гримасу и снисходительно вздыхал, мол, гадость редкостная, но из уважения к хозяину придется лопать.
Приближалась зима. Поутру трава казалась седой от инея. Дуб сбросил с ветвей осеннее золото, и теперь оно неопрятным бурым ковром лежало у его подножия.
В последнее время в гости зачастила Соня. Пермяков был рад визитам дочери, хотя не мог отделаться от подспудного чувства, что в ее голове зреет очередной корыстный план.
