Понимал ведь прекрасно, что она умрёт всё равно, пусть даже он и постарался придать ей максимально удачную траекторию. А если выживет, то подберут её альды — с совершенно очевидными последствиями… И теперь убить её будет не так уж просто.
Даже если она сама будет в итоге об этом просить.
Танатос закрыл глаза, ощущая, как нечто, подозрительно напоминающее слёзы, закипает в глазах. Боги новой эры не умеют плакать… В чёрную дыру это всё. Любить боги новой эры тоже не умеют. И вот, пожалуйста, взгляните на него — наглядную демонстрацию того, что любить они могут.
И как такая любовь может закончиться.
Он знал прекрасно, что своим малодушием не спас никого. Он просто окончательно и бесповоротно подставил под удар
Ещё и Амано… Тот, кто использовал корабль Ли, оказался той ещё ловкой, предусмотрительной тварью с парочкой сюрпризов в мешке. Он сумел достать Амано, и Танатос теперь не знал, что будет с его другом, который был по совместительству опорой, защитой и центральной фигурой восстания. А ведь Амано сунулся во всё это ради него, Танатоса. Всё это закрутилось, потому что Танатосу страх как захотелось почувствовать себя человеком. Почувствовал? Понравилось? Плати цену.
В этом трижды проклятом мире всё приходит с ценой.
Его тошнило. С помощью камер он наблюдал, как Амано грузят в медкапсулу. Танатос не был особенно хорош в молитвах, но прямо сейчас он бы, пожалуй, помолился, если бы мог.
Впрочем, он, конечно, не мог.
У него не было особенных иллюзий по поводу того, что сейчас последует. Потому он не удивился, когда в голове зазвучал голос…
“Как я должен это понимать?! — Голос был в ярости. — Как?! Как подобное могло случиться?!”
Танатосу очень легко было представить, как перекосило его лицо, как летит во все стороны слюна, как выпучились глаза идеально-синего цвета… В последнее время Эласто, “образец хладнокровия генетически правильного человека”, вдали от глаз общества всё чаще срывался в совершенно безобразные истерики.
А в данном случае, собственно, повод был вполне соответствующим, так что реакция ожидаема. Как и ослепляющая, заставляющая тихо скулить боль, пронизывающая все нервные окончания разом.
“Ты ответишь мне! Как оказалась возможна такая ситуация?! Повторяю вопрос: как?! Что с твоими настройками, ошибка ты лабораторная!? Я выпотрошу твою тупую башку, но ты мне всё объяснишь!”
Танатос не знал, что ответить. Боль слепила, мешая думать — не упоминая уж о том, что ситуация была тупиковой. Чем нечто подобное можно объяснить? Во имя всего, чем?!
Он отправил Фобосу отчёт о случившемся сразу, как только оно, собственно, случилось. Теперь всё, что приходило в голову Танатосу — тянуть время.
“Имели место вирт-помехи неизвестной природы. Мой сигнал вирта был искажён.”
“Приборы не зафиксировали никаких вирт-помех, идиот!”
“Я был введён в заблуждение помехами”.
“Что за бред? Не было там никаких помех! Говорили мне: вас надо списывать в первые пять лет. И вот он, результат. Проклятье!”
“Я жду приказаний. Я умру, если вы прикажете,” — это было бы не худшим итогом.
Но так легко он не отделается.
“Так легко ты не отделаешься, — подтвердил Эласто, постепенно успокаиваясь. — Ты умрёшь, когда скажу я! Ты помнишь об этом, кукла?”
“Моя жизнь принадлежит только вам, Канцлер.”
“Вот и хорошо. Танатос, ты отозван на Олимп для тестирования и отладки. Отправляешься при первой возможности. До тех пор, пока состоится проверка, управление моторикой передаётся контролирующему устройству.”
Танатос прикрыл глаза, чувствуя, как маска пробивает в его черепе дополнительную пару дыр.
Этого следовало ожидать. Следовало ожидать.
“Где эти бездельники? Чем они там заняты? Какой чёрной дыры тебя не подбирают? Они что, думают, у меня богов неограниченное количество, и они могут ими разбрасываться, как пожелают?.. Я работаю с идиотами!”
Не будь вопрос риторический, Танатос сказал бы, что произошла разгерметизация части казарм, и прямо сейчас спасатели и должны быть заняты спасением доброй сотни модов. Но также Танатос знал, что производство рядовых модов по сути своей не такое уж дорогое, оно фактически поставлено на поток.
А вот боги новой эры стоят намного дороже. Прямо сейчас они, фактически, бесценны.
“Ну наконец-то, — пробормотал Эласто, увидев спасательный шлюп. — Не прошло и недели. Кажется, пора мне наведаться с ревизией к этим дармоедам. Программа! Инициировать аватар “Танатос”!”
Танатос почувствовал, как по нервам проносится нечто чуждое, как дёргается тело, как сжимаются-разжимаются его-чужие руки.
Он ненавидел это больше лабораторий, и пыток-проверок, и жёсткой отладки, и техников-извращенцев. Он ненавидел это так сильно, как только мог ненавидеть, но ничего не мог с этим поделать.
Боги новой эры не просто так считались голосом диро Эласто. Иногда они действительно
