— Возможно, по той же причине, по которой вы — любите. Но ненависть сама по себе очень интересное явление, миледи. Иногда чувства, яблоки, вирт-друзья и люди — совсем не то, чем кажутся. Так что я, пожалуй, рискну.
— Рискнёте? — она теряла контроль над ситуацией, и это не казалось приятным ощущением. Сейчас инициатива была в руках ари Танатоса, который играл на её слабостях, как на нотах.
— Попробовать одно из яблок. Разумеется, если только из ваших рук… Как в первый раз.
В горле встал ком.
— Я не понимаю вас, ари.
Он жёстко усмехнулся и сделал шаг, вторгаясь в её личное пространство. Ей пришлось призвать всё своё самообладание, чтобы остаться на месте.
— Ой ли? А мне кажется, очень хорошо понимаете, миледи. Эта игра, в которую мы с вами играем, мне хорошо знакома. Да и вам, пожалуй, тоже. Но не рассчитывайте, прошу, что Гвада сможет использовать эту мою слабость дважды. В этот раз мы будем играть по моим правилам, потому… Надеюсь, ваши яблоки действительно так хороши, как вы с его высочеством рассчитываете, миледи. Вам не стоит разочаровывать меня... До встречи на пресс-конференции.
Леди Авалон стояла посреди космодрома, глядя, как он идёт в сторону распорядителя. Она совершенно ничего не понимала и знала наверняка только одно: сейчас ей нужна минутка наедине с собой.
А ещё, пожалуй, задать пару вопросов. И, кажется, кое-кто действительно задолжал ей ответы.
*
— Миледи, — Агенор и его улыбка были привычно ослепительны. — Как продвигаюся наши общие дела? Я, к слову, видел первые голо с приветственной церемонии. Выглядело очень… объединяюще. Как-то сразу начинаешь верить в любовь и дружбу между нашими нациями. Что скажете?
“Что вы — беспринципная скотина, мой принц,” — очень хотелось сказать ей. Но она не стала, разумеется. И не из-за уважения, субординации или прочих мифических штук. Просто было бы странно осуждать рыбу за то, она плавает в воде, или хищника за поедание мяса.
Разумеется, Агенор — беспринципная скотина.
Другим в политике не позволяет удержаться естественный отбор.
“Вы обещали” — ближе к истине, если разобраться. Но тоже наивно и глупо.
Никто никому ничего здесь не должен, держать слово — в том числе. Но всё же…
— Я не готова снова ставить на эту карту, мой принц.
— Простите? — он научился разыгрывать непонимание задолго до того, как она — ходить.
Но и леди Авалон все эти годы была прилежной ученицей.
— Не стоит тратить время, ваше высочество. Мы с вами для этого слишком занятые люди, так почему бы нам не поговорить прямо? Вы сообщили Танатосу, кто я… Кем я была. Именно потому он пришёл.
— Я обещал вам не делать этого — и, уверяю, не делал. Я честен в своих обещаниях.
Ох уж эти честные политики… Она позволила себе тихонько рассмеяться.
— Мой принц, право, мне казалось, мы знаем друг друга чуть лучше этого.
Принц Агенор склонил голову набок и стёр парадную улыбку с лица, как иные снимают костюм. Он небрежным жестом откинулся на спинку своего голокресла, налил себе коллекционного виски и выудил из подлокотника сигару.
— Что же, если вы хотите повернуть это таким образом… — протянул он, затягиваясь. — Извольте.
Леди Авалон тихо порадовалась тому, что, видимо, они всё же поговорят серьёзно: принц, которого пропаганда последние годы рисовала образцом здорового образа жизни, страдавшим за народ в режиме нон-стоп, позволял себе демонстрировать свои запрещённые привычки, равно как и лицо без парадной маски, только при особенных обстоятельствах.
И особенному контингенту.
— Я очень осторожен с обещаниями, миледи, и всегда держу слово, — сказал он холодно. — Вопрос, конечно, в тонкостях трактовки… Но детали — извечная проблема людей. Они никогда не вникают в детали. Тем не менее, я обещал не сообщать Танатосу, что вы живы, и сдержал обещание.
— Он знает.
— Сомневаюсь.
— Мой принц, право слово…
— Сомневаюсь, что он знает наверняка. Но, возможно, догадывается. И пытается проверить.
Она даже головой покачала, не зная, что хочет больше: восхититься этим ублюдком или сломать ему пару костей.
— То есть, вы не сказали ему наверняка. Вы решили сыграть с ним в игру. И со мной, потому что мне вы не сказали вообще ничего. Хотели добиться натуральной реакции?
Он медленно затянулся и выпустил кольцами дым.
— Повторяю: я никому ничего не говорил. Информация бывает и случайной, миледи. И, если ари Танатос внезапно услышал какой-то нелепый слух, из-за которого примчался сюда — это не моя проблема.
— Разумеется, — она постаралась вложить в это слово всю иронию, на которую только была способна.
— Разумеется, — невозмутимо подтвердил Агенор. — Однако, если уже так удачно обернулось, позаботьтесь, чтобы эта игра была сыграна, как должно.
Она сжала кулаки.
— Я больше не играю на этом поле.
— Правда? Мне казалось, что подписать этот договор — наша общая цель, ради которой все средства хороши.
— Не слишком ли много в моей жизни целей, ради которых хороши все средства? — она не должна была этого говорить, видит космос, но слова вырвались прежде, чем она успела прикусить язык.
