«Кто?» — спросил Дженкинс.
«Об этом я вам тоже скажу чуть погодя».
«Что делать нам, если это окажется кто-нибудь еще?»
«Если оборудование не справится с ним, придется вам постараться».
«Даже если это придется делать, воспользовавшись этим пистолетом?»
«Даже если это придется делать, воспользовавшись собственными зубами и ногтями. Я пошел к себе в комнату. Мне надо кое-что подготовить».
Когда я уже шел по коридору, до меня еще доносились их голоса, но я не мог разобрать, что они говорят. Ну и ладно, решил я.
Я вошел в комнату, пересек ее и включил окно. Температура слегка понизилась, луна прошла заметный путь, сместив узоры теней. Света в развалинах видно не было. Я поглядел с минуту в ту сторону, все еще недоумевая по поводу его появления, потом занялся теми вещами, которые я принес сюда.
Раздевшись, до нижнего белья, я надел легкую кольчугу, защищавшую меня от паха до шеи. Потом я натянул длинные черные штаны, потому что хотел прикрепить к внутренней стороне своей левой икры кое-что взрывчатое. Крупнокалиберный револьвер в кобуре на поясе прикрыла белая рубашка с короткими рукавами. Когда я прикреплял к своему левому предплечью стилет, что-то за окном встревожило меня. Движение?
Я закурил сигарету и провел несколько минут, глядя в окно.
Вспышка. Да. Опять. Раз, два…
Мои наблюдения были прерваны звуком клаксона. Я немедленно выскочил из кабинета и устремился вниз по. коридору. Не успел я пробежать двадцать футов, как он замолк, поэтому я перешел на шаг. Я прошел достаточно далеко, чтобы можно было, разглядеть Джина, самого молодого среди нас, и тогда я помахал ему рукой и повернул назад.
«Подожди!» — донесся до меня, его зов, потом, судя по звукам шагов, он побежал за мной.
«Мы встретимся через несколько минут, — крикнул я в ответ. — Ступай в комнату Компа. Там Дженкинс и Винкель».
Бег продолжался, и я решил — да ну его к черту. Я уже сообщил ему, куда направляюсь, и не собирался стоять там и оправдываться.
Он догнал меня у самого входа в комнату. Впрочем, что бы он там ни хотел сказать, было забыто, как только мы вместе повернулись, и были ослеплены вспышкой, света. Он схватил меня за руку, и мы на мгновение застыли на месте.
«Что происходит?» поинтересовался, он, вглядываясь в наши лица. «Ничего, — сказал я, надевая светло-серую куртку, — уже». Я сунул в свой левый боковой карман еще пригоршню патронов и две газовые гранаты, В правом поместились три маленькие осколочные бомбы.
Мы вошли в Комп, и я пошел подготавливать оборудование туннеля для отправки меня в Крыло 5. Однако, прежде чем я успел подключить схему, подошел Винкель и встал передо мной, уперев руки в бока. «Ладно, — сказал он. — В чем дело? Почему не было слияния?» «Потому что, — сказал я, — этот процесс радикально бы изменил вас, а вы нужны мне такими, какие вы есть, пока я не решу, что буду делать со своим собственным состоянием».
«С каким состоянием? Что это значит?»
Я вздохнул, закурил сигарету, обошел его справа и прислонился к пульту управления, лицом к ним:
«Я вытащил булавки, шестую и седьмую», — сказал я.
«Ты что?»
«Ты меня слышал».
Наступила тишина. Я ожидал, что град вопросов посыплется на меня, но они просто смотрели на меня во все глаза.
«Это необходимо было сделать, — сказал я. — Нас убивают направо и налево, без всякой видимой причины, и остановить это невозможно. Обратившись к накопленному поколениями опыту, я надеялся отыскать что-нибудь — информацию, оружие, Мне тоже было страшно».
Винкель опустил глаза и кивнул.
«Я бы сделал то же самое», — сказал он.
«Тот же, кем был и раньше», — сказал я, чувствуя, что лгу, и еще чувствуя, что им необходимо вновь обрести уверенность в том, что все не рушится прямо на глазах, как карточный домик. Разница только в том, что теперь у меня есть доступ ко всем воспоминаниям старого Лэнджа и Винтона, а еще Джордана, то есть к тем из них, которыми Винтон решил не жертвовать.
Но, я думаю, он заметил что-то и продолжал настаивать.
«Из них всех, кем ты себя больше всего ощущаешь?» — спросил он. «Самим собой! Черт возьми!» — взорвался я.
В тот момент я чуть было не решил провести слияние, чтобы устранить все поводы для споров и объяснений. Но меня остановила уверенность в том, что это может оказаться неблагоразумным, ибо мне самому, в конечном итоге, возможно пришлось бы претерпеть какие-было изменения собственной личности. Кроме того, я полагал, судя по выражению лица Винкеля, что на этот раз он, быть может, готов воспротивиться слиянию.
«Определенное влияние было, конечно, — сказал я. — Этого нельзя было избежать. К счастью, оно пошло на пользу в данной ситуации. Впрочем, я, по существу, остался самим собой».
Не похоже, что его удалось убедить, но дальнейшие заверения могли бы, пожалуй, сделать мое заявление еще более сомнительным, поэтому я решил на этом остановиться и перейти к главному.
