Сэм допил свое вино и снова наполнил стаканчики.
— За завтрашний день, возничий!
— За кровь, Связывающий, за кровь и убийство!
— Часть крови может быть и нашей собственной, Бог Смерти. Но все равно мы возьмем с собой достаточное количество врагов…
— Я не могу умереть, Сиддхарта, иначе как по собственному желанию.
— Как это так, Господин Яма?
— Позволь Смерти иметь свои маленькие секреты, Связывающий. А то я могу отказаться выполнять свою долю работы в этой битве.
— Как угодно, Господин.
— За твое здоровье и долгую жизнь!
— За твое.
День сражения заалел зарей. С реки потянулся легкий туман. Мост Богов сиял на востоке, темнел в уходящей ночи, разделял Небо как бы горящим экватором.
Воины Кинсета выстроились за городом, на равнине у Ведры. Пять тысяч человек с мечами, луками, пиками и пращами ждали сражения. В первых рядах стояла тысяча зомби под предводительством живых сержантов Черного, которые направляли все их движения барабанным боем и полотнищами черного шелка, вьющимися на ветру, как дымные змеи, над шлемами зомби.
Пятьсот копьеносцев держались в тылу. Серебряные циклоны — Ракшасы — висели в воздухе. Время от времени вдали слышался рев зверей джунглей. Знаки пяти стихий сверкали на остриях пик и на войсковом знамени.
В небе не было ни облачка. Трава на равнине влажно блестела. Воздух был холоден, земля еще достаточно мягкая, так что видны были отпечатки ног. Серый, зеленый и желтый цвета под небом били в глаза. Ведра кружилась в берегах, собирая листья деревьев. Говорят, что каждый день повторяет историю мира: выходит из темноты и холода в начинающееся тепло и смутный свет, сознательно щурит глаза в середине утра, пробуждает мысли скачком нелогичной и несвязной эмоции, спешит к полуденному теплу медленно, болезненно склоняется в пыль, к таинственному полусвету, к концу энтропии, которая есть ночь.
Начался день.
Далеко в конце поля стала заметна темная линия. Звук труб прорезал воздух, и эта линия двинулась вперед.
Сэм стоял в своей боевой колеснице во главе строя, в сверкающей броне и с длинным серым копьем смерти. Он услышал слова Смерти, который носил красное и был его возничим.
— Их первая волна — кавалерия на слизардах.
Сэм искоса взглянул на далекую линию.
— Это она, — сказал возничий.
— Прекрасно.
Он сделал жест копьем, и Ракшасы устремились вперед, как приливная волна белого света. Двинулись и зомби.
Когда белая волна и темная линия сошлись, послышалась сумятица голосов, скрежет и грохот оружия.
Темная линия остановилась; над ней дымились громадные сгустки пыли.
Затем пришли звуки поднимающихся джунглей, когда собранные хищные звери были выпущены на фланг врагов.
Зомби шли медленно, в такт барабанному бою, а огненные стихии летели перед ними, и там, где они пролетали, засыхала трава.
Сэм кивнул Смерти, и колесница медленно двинулась вперед на воздушной подушке. За ней двинулась армия Кинсета. Господин Кубера спал в наркотическом сне, подобном смерти, в тайном подземелье под городом. Госпожа Ратри ехала на черной кобыле позади строя копьеносцев.
— Их атака отбита, — сказал Яма.
- Да.
— Вся их кавалерия сброшена на землю, и звери все еще свирепствуют среди них. Они до сих пор не перестроили свои ряды. Ракшасы обрушились лавиной, как дождь с неба, на их головы. Теперь на них идет волна огня.
— Да.
— Мы уничтожим их. Сейчас они уже повстречали безмозглых ставленников Ниррити, идущих на них ровным шагом и без страха, их барабаны отбивают такт, а в их глазах нет ничего, вообще ничего. А глядя поверх их голов, враги видят здесь нас в грозовом облаке и видят, что твоей колесницей правит Смерть. Их сердца бьются чаще, холодеют их мышцы. Видишь, как звери проходят среди них?
- Да.
— Пусть не будет звука рога в наших рядах, потому что это не сражение, а убийство.
- Да.
Зомби убивали все на своем пути и, если падали, то падали без слов, потому что для них все было одинаково, а слова для неживых не имеют никакого значения.
Они очистили поле, и свежая волна воинов пошла на них. Но кавалерия была разбита. Пешие солдаты не могли устоять перед копьями и Ракшасами, перед зомби и пехотой Кинсета.
С острыми, как бритва, краями боевая колесница, ведомая Смертью, врезалась во вражеское войско, как пламя пожара. Стрелы и копья в полете поворачивали под прямым углом, не задевая колесницы и стоявших в ней. Темные огни плясали в глазах Ямы, когда он сжимал двойное колесо, управляющее ходом колесницы. Снова и снова безжалостно направлял он колесницу на врага, а копье Сэма разило, как змеиный язык, когда они проезжали через ряды воинов.
Неизвестно откуда прозвучал сигнал к отступлению, но уже мало кто мог ответить на его призыв.
— Протри глаза, Сиддхарта, — сказал Яма, — и прикажи перестроиться заново. Нам надо усилить атаку. Манджурси, Меч, должен отдать приказ. Боги наблюдают и оценивают наши силы.
— Да, Смерть, я знаю.
Сэм поднял копье как сигнал, и в отрядах началось новое движение. Затем над ними нависла тишина. Вдруг не стало ни ветра, ни звука. Небо было ясное. Земля была серо-зеленая, утоптанная. Вдали призрачной оградой поднималась пыль.
