— Однако это правда. Я получил это теперь уже старое тело в тот день, когда Сэм разгромил Мастеров Кармы в Махартхе. Я был там.
— Один из Первых, и… да, христианин!
— Иногда. Когда у меня истощается запас ругательств на хинди.
Ниррити положил руку ему на плечо.
— Тогда твоя истинная сущность должна очень страдать от того богохульства, которое они произвели!
— А я не слишком вникаю в них… И они в меня.
— Надеюсь. Но Сзм сделал то же самое — смешал множество ересей, похоронил истинное Слово даже глубже…
— Оружие, Рэнфри, — сказал Ольвигг. — Ничего более. Я уверен, что он хотел быть богом не меньше, чем ты или я.
— Возможно. Но я хотел бы, чтобы он выбрал другое оружие. Если он победит, их души все равно пропали.
Ольвигг пожал плечами.
— Я не теолог, как ты.
— Но ты поможешь мне? За века я создал могучую армию. У меня есть люди и машины. Ты говоришь, что наши враги ослабели. Мои бездушные создания, рожденные не от мужчины и женщины, не знают страха. У меня есть небесные гондолы — много. Я могу добраться до их Города на полюсе. Я могу разрушить их храмы здесь, на земле. Я думаю, пора очистить мир от их скверны. Истинная вера должна взойти снова! И скорее! Это должно быть скорее…
— Я уже сказал, что я не теолог. Но я тоже хотел бы видеть Город побежденным, — сказал Ольвигг. — Я помогу тебе, чем смогу.
— Тогда мы захватим несколько городов, оскверним их храмы и посмотрим, какое действие это окажет.
Ольвигг кивнул.
— Ты будешь советовать мне. Будешь осуществлять моральную поддержку, — сказал Ниррити и наклонил голову. — Давай помолимся вместе.
Старик долгое время стоял перед дворцом Камы в Кейпуре, глядя на его мраморные столбы. Наконец, девушка пожалела его и вынесла ему хлеба и молока. Хлеб он съел.
— Выпей и молоко, дедушка. Оно питательно и поддержит твое тело.
— К черту! — воскликнул старик. — К черту молоко! К черту мое тело! Главное — это мой дух!
Девушка отпрянула.
— Разве так отвечают на милостыню?
— Я возражаю не против твоей милости, девушка, а против твоего выбора напитка. Не можешь ли ты уделить мне глоток хоть самого дрянного вина из кухни… Коим гости пренебрегают, а повар даже не плеснет его на обрезки мяса? Я жажду выжимок из винограда, а не из коровы.
— Может, тебе еще меню принести? Убирайся, пока я не позвала слуг!
Он пристально посмотрел ей в глаза.
— Не обижайся, госпожа моя, прошу тебя. Нищенство мне трудно дается.
Она посмотрела в черные глаза на морщинистом, загорелом лице. В уголках его губ играла чуть заметная улыбка.
— Ладно… Иди за мной. Я провожу тебя на кухню, и посмотрим, что там найдется. Хотя я, собственно, не понимаю, почему я должна это делать.
Улыбка его стала шире, когда он пошел за девушкой, следя за ее походкой.
— Потому что я хотел, чтобы ты это сделала, — ответил он.
