Тарака, Ракша, был не в духе. Летя над облаками, он думал о путях власти. Когда-то он был самым могущественным. До дней связывания не было никого, кто мог бы устоять перед ним. Затем пришел Сиддхарта-Связывающий. Тарака знал его раньше, еще как Калкина, и знал, что он силен. В конце концов он решил, что они должны встретиться, и он, Тарака, должен проверить силу божественности, которой, как говорили, наделен Калкин. Когда они сошлись вместе в тот давно прошедший день, когда от их ярости пылали вершины гор, в тот день победил Связывающий. А при второй их встрече, столетия спустя, Тараке удалось победить Связывающего даже более полно. Но Связывающий был только один, и теперь он ушел из мира. Из всех живых только Связывающий взял верх над Владыкой Адского Колодца. Затем боги бросили вызов его силе. В прежние времена они были слабы, старались тренировать свои мутантские силы наркотиками, гипнозом, медитацией, нейрохирургией и выковали свои свойства — и вот, века спустя, их силы выросли. Четверо их вошли в Адский Колодец, всего лишь четверо, и легионы Тараки не смогли отбросить их. Один из них, Шива, был силен, но позднее Связывающий убил его. Так и должно было быть, ибо Тарака считал Связывающего равным себе. Женщину Тарака не учитывал. Она всего лишь женщина, и она требовала помощи от Ямы. Но Бог Агни, чей дух был ярким, слепящим пламенем, заставил Тараку бояться себя. Он вспомнил, как однажды Агни вошел один во дворец Паламайдсу и бросил ему, Тараке, вызов. Тарака не смог остановить его, хотя и пытался, и увидел, как весь дворец был разрушен силою огня Агни. И в Адском Колодце ничто не смогло остановить его. Тарака обещал тогда себе, что со временем проверит силу Агни, как это сделал с силой Сиддхарты, чтобы либо победить ее, либо быть связанным ею. Но обещание это Тарака так и не выполнил: Бог Огня сам пал перед Красным, который был четвертым в Адском Колодце. Красный каким-то образом повернул пламя Агни против него же в день битвы за Кинсет. Это означало, что величайшим был Красный. Ведь даже Связывающий предупреждал Тараку насчет Ямы-Дхармы, Бога Смерти. Да, тот, чьи глаза выпивают жизнь, был самым могущественным из оставшихся в мире. Тарака чуть не погиб от этой силы в громовой колеснице. Однажды он хотел еще раз проверить эту силу, но быстро отступился, потому что он и Яма оказались союзниками в битве. Говорили, что Яма вскоре после этого умер в Городе. Позднее же говорили, что он все еще бродит по земле.
Говорят, что, как Бог Смерти, он не может умереть иначе, как по своему желанию. Тарака принял это как факт, понимая, что это означает. Это значит, что он, Тарака, вернется на юг, на остров голубого дворца, где Бог Зла, Ниррити Черный, ждет его ответа. Тарака даст свое согласие. Начиная с Махартхи и дальше от моря на север, Ракшасы прибавят свою мощь к мощи Черного, разрушат Храмы в шести самых больших городах юго-запада, зальют улицы этих городов кровью их жителей и беспламенных легионов Черного — чтобы боги пришли защищать их и встретили бы свою гибель. Если боги не придут, они покажут этим свою слабость. Тогда Ракшасы будут штурмовать Небо, и Ниррити снесет Небесный Город; Шпиль в милю высотой упадет, купол будет разбит вдребезги, большие белые кошки Канибурхи будут смотреть на развалины, Павильоны богов и полубогов покроются снегами. И все это, в сущности, по одной причине, помимо скуки, помимо приближения последних дней богов и людей в мире Ракшасов: когда бы ни пришла эта великая битва и могучие деяния, огненные деяния — придет и он, Тарака знал, придет Красный, где бы он ни был, обязательно придет, потому что его божественность потянет его к власти. Тарака знал, что будет искать, ждать, ничего не делать до того дня, когда он посмотрит в темные огни, горящие в глазах Смерти…
Брама уставился на карту, затем оглянулся на хрустальный экран, вокруг которого обвился бронзовый Наг, зажавший в пасти хвост.
— Пожар, о жрец?
— Пожар, Брама… Весь район складов!
— Прикажи людям гасить.
— Они уже делают это, могучий.
— Тогда зачем ты беспокоишь меня этим делом?
— Боимся, Великий.
— Чего боитесь?
— Черного, чье имя я не могу назвать в твоем присутствии, чья сила неуклонно растет на юге, того, кто контролирует морские пути, подрезая торговлю…
— Почему ты опасаешься назвать передо мною имя Ниррити? Я знаю Черного. Ты думаешь, что пожары — его затея?
— Да, Великий, через какого-нибудь негодяя, которому он заплатил. Многие говорят, что он хочет отрезать нас от остального мира, отнять наши богатства, уничтожить наши склады и истощить наш дух, и поэтому он собирается…
— Захватить тебя, конечно.
— Ты сказал это, Могучий.
— Это вполне возможно, жрец. Скажи, ты думаешь, что твои боги не встанут рядом с тобой, если Бог Зла нападет?
— В этом никогда не было никакого сомнения, Могущественнейший. Мы только хотели напомнить тебе о такой возможности и возобновить наши постоянные мольбы о милосердии и божественной защите.
— Ты это сделал, жрец. Не бойся.
С этими словами Брама закончил передачу.
— Он нападет.
— Конечно.
