Уильям де Фосса прочесал свою густую бороду пятерней.
– Добрая сеча, Жан. Это научит охочих до чужого ублюдков держаться подальше.
– Если они удерживают Шульон, то могут контролировать торговлю, следующую теми путями, – поддержал его де Витри. – Мы должны выкурить их, пока к ним не присоединилось еще больше татей.
Жан д’Аркур хранил молчание. Остальные одобрительно заворчали, поддерживая де Витри и Фосса.
– Мёлон! – позвал д’Аркур солдата, хлопотавшего вокруг своих раненых у конюшен. – Внутрь.
Живо.
Д’Аркур развернулся на пятке, и остальные последовали за ним. Ему требовалось знать, были ли действия Томаса Блэкстоуна глупостью, разворошившей осиное гнездо, которая навлечет на его земли новые набеги, или он запустил цепь событий, от которых нормандские бароны и их долгосрочные планы только выиграют.
Слуги переложили беспамятного на свежие носилки и собрали свои снадобья и травы. Когда они принялись омывать грязь с его лица и рук, он пошевелился, пробормотав что-то в бреду.
– Господин Блэкстоун! – окликнул Марсель. – Он что-то сказал.
Блэкстоун сел рядом с недужным.
– Что вы ему дали?
– Окопник от ожога на лбу и сломанных ребер. Нога у него была покривлена, так мы употребили окопник и в повязках. Зашили рану у него на голове, как умели, и приготовим еще зелий.
– И каких же? – поинтересовался Блэкстоун.
– Душистая рута исцеляет многие недуги и ограждает от злых духов, – сообщил Марсель.
– Пожалуй, с этим справится и молитва, – предложил Блэкстоун.
Марсель взял кисет с травами.
– Мы должны принять все меры, мессир Томас. Госпожа Христиана молилась трижды на дню о вашем исцелении, но мы також лечили вас теми же снадобьями с поры, как господин Джордан воротился в английскую армию. Злые духи отыскивают путь в наши души, когда мы беспомощны. Никто не должен рисковать угодить в пасть адову из-за нехватки пары травок.
С этим Блэкстоун спорить не мог. Он и сам не чужд суеверий. Он бессознательно коснулся серебряной дамы у горла и заметил на губах Марселя отсвет улыбки.
Повернув голову, раненый приоткрыл глаза.
– Я живой? – чуть слышным шепотом спросил он.
Блэкстоун склонился к его лицу, чтобы лучше слышать. Тот повторил вопрос.
– Да, – поведал ему Блэкстоун, – и в безопасности.
Знаком велел Марселю и еще одному слуге, находившемуся в покоях, приподнять раненого, чтобы он мог попить. Ему поднесли питье к губам. Отхлебнув, он закрыл глаза. Блэкстоун ждал, и через несколько мгновений тот пришел в себя снова.
– Кто вы? – спросил его Блэкстоун.
– Я вестник короля Англии. У меня была охранная проездная грамота. – Вздохнув, он закрыл глаза и, передохнув минутку, заговорил снова: – Надо было ею просто подтереться. – Он захрипел, словно не мог наполнить легкие воздухом. Чтобы оправиться, ему потребовалось несколько секунд. – Эти окаянные французские варвары растерзали нас, как стая волков, – скривился он. – Чувство такое, будто меня лягал и топтал чертов боевой конь. Я не воин, я гонец короля. – Он снова вздохнул и снова закрыл глаза. Способность говорить к нему приходила и уходила спазматическими приступами.
Отведя волосы с лица незнакомца, Блэкстоун снова поглядел на выжженное на лбу клеймо. Возраст раненого угадать трудно, но, наверное, на пару лет постарше его. Совершенно очевидно, что простолюдин. Должно быть, состоял в королевской свите, служа камергеру для доставки прокламаций. Из уголка его рта сбежала струйка крови.
– Марсель? – спросил Блэкстоун, указав на кровь.
– Его легкие. Видать, пробиты ребром. Не ведаю, можно ли исцелить, – растолковал Марсель. – Сожгу малость мать-и-мачехи, сказывают, может помочь при трудном дыхании. – И вышел из комнаты за травами.
– Вот я себе и сказал… – продолжал раненый, словно продолжая разговор, даже не догадываясь, что снова проваливался в беспамятство, – …собачьи яйца, сказал я, не протиснутся через дыру в этой клетке – я вам это говорил? – что меня запихнули в плетеную клетку, когда побили и заклеймили? Я говорил, нет? Когда они забили бедного старину Джеффри, вздернули его, будто кота на деревенской ярмарке… ради забавы…
Он снова сомлел. Должно быть, утоляющие боль зелья спутали его мысли.
– Как тебя зовут? – спросил Блэкстоун.
Тот озадаченно вытаращил глаза, слово тужился припомнить невразумительное послание, смысл которого ускользает от него.
– Это… Харнесс, Уильям Харнесс, и я гонец короля Англии. Я вам говорил?
– Да. Меня зовут Томас Блэкстоун. Я англичанин. Ты знаешь сэра Гилберта Киллбера? Он был рядом с принцем под Креси.
– Это там вас располосовали? – уставился Харнесс на шрам Блэкстоуна.
– Да. Ты его знаешь?
– Я в Англии? Как вас зовут?
– Томас. Меня зовут Томас. Ты во Франции. В Нормандии. Так как насчет сэра Гилберта? Он жив?
– Вы пленник?
Блэкстоун сдержал свое нетерпение.
– Нет, я спас тебя из той деревни.
