Бог войны полностью

– Ах вот как? – Лицо его обострилось, и на глаза набежали слезы. – Нассать. Он был парнишка, моложе и вас, и меня. Любил своего короля и своего коня в равной мере, сдается мне. Гордился своим избранием. Боже, этот отрок мог ехать день и ночь, неся королевское слово. Проехал бы сквозь пекло ради своего верховного повелителя. – Утер слезы. – Его и трогать-то было грешно. Прямо сердце разрывалось глядеть. А как они побили меня до полусмерти, так заставили глядеть, как они сие творят. – Он тряхнул головой. – Когда буду в силах, одолжу коня, поеду к тем паразитам и спалю их дотла. А потом пусть попытаются прикончить меня сызнова. – Он снова поперхнулся жидкостью из своей дребезжащей груди. – Я не солдат, но королевский человек. И уж порадею об ихней гибели, прежде чем уйти.

К бульону он даже не притронулся. Томас понимал ненависть Харнесса. Стоило ему лишь вспомнить о гибели брата, как желудок скручивался в тугой комок, как змея, стискивая сердце. Быть может, эта жажда мести поддержит в Харнессе жизнь, как поддержала ее в Блэкстоуне.

– Мы спалим их вместе. Как тебе такое?

– Клянетесь?

– Клянусь.

– Тогда замечательная идея. Вы воитель, я же вижу. Вы меня поведете, и мы спалим сей сброд. – Он со вздохом снова закрыл глаза. – Истинно, мы их проучим. Бедный паренек… убить одно… но за то, что содеяли они… они сгорят.

Он замолчал надолго, и Томас наконец понял, что больше толку сидеть с ним нет. Лучше дать ему поспать. Когда он встал, чтобы выйти, Харнесс приоткрыл глаза.

– Она была здесь. Я ее видел. С косой и в синем платье. Как Дева Мария. Пришла повидать Уильяма Харнесса в час испытаний.

Блэкстоун не ответил уснувшему Харнессу, но понял, что видение тому являлось отнюдь не в бреду. Это Бланш д’Аркур приходила в его комнату, а раз она была настолько близко к покоям Томаса, то, наверное, знала, что Христиана в его постели.

В душу закралось отчаяние. Долго ли они с Христианой смогут спать вместе, избегая разоблачения? Слуге Марселю уже известно, но Жан д’Аркур никаких обвинений не выдвигал. Он должен знать, должен! Как может столь могущественный человек, способный употребить свою власть, чтобы наказать человека самым чудовищным образом, не ведать, что творится под его собственным кровом?

Если, конечно, его интересы и заботы не ограничиваются одними лишь политическими материями и гонкой за властью против слабого короля. Блэкстоун осознал, что не понимал чувств, обуревающих фамилию д’Аркуров. Когда он спас Христиану и они прибыли в замок Нуайель, именно Бланш д’Аркур поддерживала целостность рода, пока ее господин и муж бился с англичанами. Сэр Готфрид д’Аркур вполне мог предложить ей свое покровительство, но Томас вспомнил, какое облегчение Бланш выказала, когда Христиану вернули в ее призрение. И ее воинственную агрессивность, способность зарубить человека, если бы ее фамилии угрожали. Она – сила, с которой надлежит считаться. После того этот род ничего не значил для Блэкстоуна, и уж конечно, когда его ранили, ему было наплевать, кто его выхаживает. О нем пеклась Христиана, и именно графиня приставила ее к нему. И Марселя. Марсель! Каким же дураком я был, подумал он. Марсель вовсе не слуга своего господина, он хранит верность Бланш д’Аркур. Может, Христиана и думает, что подкупила слугу, чтобы он позволил ей проскользнуть в его покои в ночь после охоты, но он не осмелился бы ослушаться единственного человека, распоряжающегося его жизнью, – Бланш д’Аркур. Христиана – дочь рыцаря, но, правду говоря, под кровом д’Аркуров у нее никаких прав. Марсель мог впустить ее в комнату, только зная, что его госпожа не осерчает. Бланш д’Аркур знала, что больше держать их порознь нельзя. И допустила такое.

Блэкстоун не продумал этого. Может, Бланш д’Аркур в этом доме и не возвысится до положения ровни своему господину и мужу, но она рождена благородной дамой, обладает собственными землями и титулом и влияет на мужа как только может, дабы привести его к власти. Отчаяние Томаса обострилось. Он словно давал два боя разом. Нужно непременно выяснить, почему она дозволила Христиане так сблизиться с ним, однако же, как он считает, не поведала о том мужу. Господи Иисусе Христе, подумал он, меня тут втягивают в нечто такое, над чем я не властен. Жан д’Аркур подарил дружбу, а Бланш позволила своей подопечной потерять невинность и полюбить англичанина.

Именно Бланш двигает фигуры на шахматной доске.

И Блэкстоун должен выяснить, что за партия тут разыгрывается.

Слуги готовили дом к рождественскому пиру, и воздух буквально звенел от волнения. Настала пора года, когда на них изольется радость и благоволение хозяев, которые допустят их в свое присутствие, дабы выслушать и рассмотреть любые жалобы и одарить подаянием и харчами. Все наедятся до отвала, а пажи примут участие в празднествах и помогут накрыть столы.