Вытолкав селян от входа на мост, тот побежал к воротам. В случае атаки они подвергнутся нападению раньше, чем он.
– Я их потерял! – крикнул один из часовых, озирая горизонт.
Блэкстоун вгляделся. Несмотря на сумрак, его более острый взор различил трепет знамени, ненадолго выглянувшего из ложбины холмистой местности.
– Знамя вашего господина! На северо-восток! – крикнул он, указывая туда, где вскоре вдали показалась колонна из полудюжины всадников с геральдическим флагом д’Аркуров из алых и золотых полос. Повернув, они направились прямо к замку. Еще не видя лиц, Томас уже понял, что их похожий на быка предводитель – сэр Готфрид. Неужто война выиграна?
Блэкстоун ссыпался по лестнице во двор, испытывая угрюмое удовлетворение от того, что рана на ноге только тянет мышцу и ничего более. Уже находясь у ворот, увидел Жана д’Аркура, спускающегося по лестнице замка в сопровождении остальной знати.
Ветер уже доносил громовой топот копыт, когда д’Аркур поглядел через глазок ворот. Солдаты стояли наготове, чтобы открыть главные ворота по команде. Державшийся позади Томас видел выражение озабоченности на лице д’Аркура. Очевидно, визит дяди оказался для него неожиданностью.
– Это сэр Готфрид, господин. Я узнаю его с пятисот шагов, – сообщил Блэкстоун.
– У тебя око лучника, Томас, но под сюрко и шлемами могут притаиться бесчестные люди, чтобы привести в твой дом врагов.
– Это он. Клянусь, – уверенно заявил Томас.
Д’Аркур вглядывался в дальнюю опушку, ожидая, когда приближающиеся окажутся в паре сотен ярдов от замка.
– Открыть ворота! – приказал он, и когда громадные створки разошлись, лошади уже затопали по деревянному мосту. Аристократы и слуги подались назад, когда в наружный замковый двор въехал маршал английской армии. Лошади исходили паром, раздувая бока. Их явно гнали во весь опор.
Сэр Готфрид спешился с легкостью человека вдвое моложе себя. Наспех обнял племянника и поглядел на собравшихся. Блэкстоун заметил, какая гамма чувств пробежала по их лицам. Готфрид – враг, но кровный родственник хозяина. Все бились против англичан, а теперь среди них откровенный изменник. Враждебные настроения против собственного короля – дело одно, а радушно встретить человека, способствовавшего опустошению их земель, – совсем другое.
– Остудите их, потом накормите и напоите, – приказал сэр Готфрид конюхам, бросившимся принять уздечки. – Соберите еду и питье для моих людей! Выезжаем через час!
Потом быстро повернулся, взял Жана д’Аркура за локоть и захромал к большой зале. По пятам за ним следовали полдюжины забрызганных грязью воинов, развернувшись защитным веером. В сторону Томаса он даже не глянул, отчего тот ощутил необъяснимую боль утраты.
– Здесь вы в безопасности, – услышал Блэкстоун слова Жана д’Аркура дяде, бросавшему тревожные взгляды на людей, последовавших за ними, положив руки на рукояти мечей.
– Безопасности для меня нет нигде, Жан. Больше нет, – отозвался сэр Готфрид, не сбиваясь со своего прихрамывающего шага.
– Мессир Готфрид! – окликнул его де Фосса. – Вы здесь, чтобы предъявить нам условия сдачи англичан?
Старый воин обернулся, и аристократы ощетинились.
– Я здесь, чтобы повидаться с племянником. Кабы я ведал, что здесь будете вы, де Фосса, я взял бы побольше людей прикрывать мне спину.
– Будьте вы прокляты, Готфрид, мы здесь по его приглашению, и вы знаете почему! – огрызнулся де Фосса, не испытывая страха перед положением старика.
– Тогда обождете, пока за вашим не пошлют, – заявил ему сэр Готфрид.
– Вы победили? – поинтересовался Анри Ливе. – Эдуард отобрал корону у Филиппа?
– Пока вы охотитесь да судачите, война напрочь застопорилась. Великий король Филипп заперся в Париже на все засовы, – ответил ему сэр Готфрид, сдобрив слово «великий» изрядной толикой сарказма. – Эдуард со своей королевой морит голодом Кале. Я призову вас, когда буду готов! – и с этими словами поторопил племянника вверх по лестнице внутреннего двора к большой зале.
Уильям де Фосса встрепенулся, словно хотел ступить вперед и преградить сэру Готфриду путь, но де Менмар удержал его за руку.
– Зреет беда. Оставьте его. В надлежащее время он нам поведает. Мы в этом деле вместе. По душе вам или нет, мы должны подождать его.
Униженные отпором сэра Готфрида аристократы встряхнулись, как павлины, душа свой гнев; только де Менмар с де Гранвилем, нимало не смутясь, двинулись прочь с видом людей, понимающих необходимость проявлять терпение.
Смысл слов де Менмара и де Фосса не ускользнул от внимания Томаса, но он, не обращая внимания на оконфуженных дворян, деликатно увязался следом за сэром Готфридом и его племянником. Что сейчас делать здесь старому вояке? – гадал он. Дело важное, а он не выказал к остальным дворянам почти ни малейшего уважения. Может, они и враги, но связь между всеми этими людьми явно есть, думал он.
