Горожане тоже несли ответственность за собственную безопасность, и Гино позаботился, чтобы на подкрепление к страже на городских стенах пришли мужчины города. Едва забрезжила заря, как Блэкстоун выступил в путь с четверыми воинами, включая Мёлона и Гайара, и хотя ему хотелось взять с собой двух лучников для поражения врага издали, но идти на риск потерять их из-за мора он не желал. Пара английских лучников с половиной колчана стрел стоят дюжины хобиларов. Они слишком ценный ресурс. Когда Талпен и стража монастырских баррикад увидели, что Блэкстоун готов в путь, это укрепило их перед страхом, тяжким бременем лежавшим в их душах и грозившим скоро закрасться в их умы, помрачив их. Для них бросить посты – все равно что ночью удрать в колдовской лес, где духи мертвых пожрут их. Один из лучников по прозвищу Уотерфорд, проводив взглядом всадников, скрывшихся за горизонтом, принялся невозмутимо натирать древко лука промасленной ветошью с неспешной, успокоительной лаской. Рыцарь со шрамом может напугать до усрачки самого Сатану, поведал он Талпену и остальным, и коли мор узрит его приближение, то поворотит туда, откуда пришел. И кто же из них стал бы с этим спорить? Репутация и свирепый облик Блэкстоуна – единственное, что встало между ними и дьявольским семенем. Мэтью Хамптон покрутил в пальцах древко стрелы и поправил сбившееся гусиное оперение.
– Истинно, – негромко молвил он, – но я рад, что он не взял меня с собой.
Первые две деревни были по-прежнему прибежищами безопасности, и Блэкстоун растолковал их жителям, как перекрыть тропы. Палисады, нарубленный кустарник и заточенные колья будут достаточно красноречивым предостережением для любого бесприютного беженца. Никто не протянет руку помощи никому из чужаков. Они должны зарезать оставшийся скот и выдавать зерно и копченую рыбу из своих запасов строго отмеренными пайками. Быть может, уповал Блэкстоун, чума и вовсе минует их стороной. В годину мора маленькие деревни обычно в большей безопасности, чем малые и большие города. Чем меньше людей, тем меньше шансов подцепить заразу.
Несколькими милями дальше тропа лесорубов вывела их к деревушке, где жили пять семей из десятков трех человек и где еще не видели на дороге никаких странников. Скорее всего, их уединенность пока спасала их. Как только Томас поведал им, что́ может подкрасться к ним по разбитой колее, ведущей к их деревушке, это воспламенило ужас, как пылающий факел, брошенный на соломенные кровли их лачуг. Мёлон оттолкнул конем одного виллана, бросившегося было бежать. Блэкстоун начал выкрикивать приказы. Убежите в лес – и умрете, сказал они им. Оставайтесь и не подпускайте чужаков и других селян – и у вас будет шанс выжить. Никакой торговли, никакого обмена. Если чья-то жена или ее семья живет в другой деревне – даже близко к ним не подходите. Заставил их нарубить лозы и сделать шестифутовые изгороди, преграждающие тропы, ведущие к ним, и велел повесить дохлых воронов для предупреждения всякого, кто приблизится. Заболевших и умерших надлежит сжигать прямо в их домах.
– А когда мы узнаем, что чума миновала? – спросил один из дровосеков.
– Когда я вернусь и скажу вам, – ответил Блэкстоун.
– Господин, а ежли вас унесет, как мы проведаем? – не унимался тот.
– Если я умру, придет другой. А если никто не придет, тогда какая разница.
На подъезде к следующей деревне Блэкстоун вдруг придержал коня.
– Гайар, спешься, – приказал он, покидая седло. Гайар хоть и был сбит этим с толку, но исполнил приказ. Блэкстоун отдал ему свои поводья. – Мой конь лучше – бери его и езжай к мессиру д’Аркуру и предупреди о чуме. Расскажи, что мы делаем тут, пусть перекроет дороги к своим деревням и не выпускает никого из замка. Скачи во весь опор, не останавливайся ни ради кого. Держись на самой открытой местности. Если кто встанет на пути, убей. Неважно, будь он хоть священником, хоть монахом, хоть дворянином, спасающим свою жизнь. Не мешкай. Господина д’Аркура и его семью надо предупредить. Останься и служи ему, пока все не минует. Ты понял?
– Да, сэр Томас, – ответил Гайар, чувствуя взваленное на него бремя ответственности за безопасность д’Аркуров.
– Доверяю это тебе, Гайар.
– Бог вас благослови, господин Томас; еще никто не был ко мне так добр. И вас Бог благослови, друзья мои, – сказал Гайар.
Страдальческий вид Гайара не оставил Мёлона равнодушным.
– Ты служишь сэру Томасу, Гайар, и славно постарался, раз он тебя выбрал. Плюнь на черта, а когда он моргнет, проедь мимо, – сказал Мёлон. Все рассмеялись, и напряжение спало.
– Да с таким конем ему ввек меня не догнать, – уже уверенней заявил Гайар.
– Не загони его и найди ему воды. Передай графу мое почтение. Скажи, что я займусь вопросом, который мы обсуждали, как только сие бедствие минует. Он поймет. – Сняв бурдюк с коня Гайара, Блэкстоун обернул его вокруг луки седла. – Не останавливайся и не принимай ни у кого ни еды, ни крова.
Он отступил назад, чтобы Гайар мог тронуться.
