– Здесь мы реку не перейдем, это уж точно, – сказал Блэкстоун, окидывая взором лес знамен. Посреди знамен дворянства, гордости Франции, взгляд невольно выхватывал золотые и алые цвета рода д’Аркур – единокровной родни нормандца, сидевшего по сю сторону реки, присягнув на верность английскому королю. Готфрид д’Аркур, не раскрывая никому своих дум, повернул коня. Подчиненные последовали за ним.
Блэкстоун бросил взгляд через широкую реку. Раскол между ним и Ричардом так же велик, как между д’Аркуром и его братом.
Пока д’Аркур и прочие рыцари повели свои разведывательные отряды искать переправу, король с армией достиг Пуасси в двенадцати милях от Парижа и обнаружил, что город не обороняется. Страх заставил зажиточных горожан бросить городок, излюбленный французской королевской династией за его красоту, где у короля Франции был свой особняк рядом с женским доминиканским монастырем. Не обнесенный стеной город стоял покинутым в излучине Сены, менее чем в двух десятках миль от Парижа. Бог шепнул Эдуарду на ухо, что дает ему шанс – слабый шансик на переправу через реку. Отступающие французы уничтожили мост, но устои не тронули. Плотники начали рубить лес.
Ко времени, когда д’Аркур и его отряд вернулись к главным силам, плотники Эдуарда сумели уложить цельную шестидесятифутовую балку на устои моста в Пуасси. Сопротивления на том берегу не было – французы отступили в Париж в полной уверенности, что уничтожили мост.
Роджер Окли вызвал Блэкстоуна из роты.
– Томас, немногие способны угодить хромому барону, но, должно быть, ты славно постарался, спасая эту девушку. Он хочет тебя видеть. Ступай к нему.
Проезжая верхом мимо Элфреда, Томас попросил его о любезности.
– Элфред, не подержишь Ричарда при себе? Я не знаю, что надобно от меня сэру Готфриду.
– Подержу. И приберегу для тебя харчей, – ответил сотник.
Блэкстоун подъехал к д’Аркуру и сэру Гилберту. Сэр Готфрид беседовал с Христианой.
– Сей человек доставит тебя в королевский обоз. Ты отважная молодая женщина. Твоя госпожа будет гордиться, – сказал д’Аркур. – Сэр Гилберт! Доложимся королю. – И пришпорил коня.
Сэр Гилберт задержался рядом с Блэкстоуном и Христианой еще ненадолго.
– Ты мне нужен здесь, нечего тебе вкушать изящные кушанья, украденные с королевской кухни. Переговори с одним из королевских капитанов. Поведай, что сэра Готфрида заботит ее безопасность. – Он поглядел на девушку. – Тебе повезло, что тебя нашел Томас Блэкстоун. Он мой присяжник. – Он помолчал, будто раздумывая, что сказать дальше. – Я бы доверил ему свою жизнь.
И погнал коня вперед, следом за сэром Готфридом направляясь к королевскому знамени, реющему над новым дворцом, который Филипп выстроил для себя.
– Сэр Гилберт уважает тебя, – заметила она.
– Уж и не знаю, за что, – скромно признался Блэкстоун. Но похвала капитана значила для него куда больше, чем кто-либо догадывался.
Он повернул коня, и ее руки покрепче обняли его талию.
– Я не была храброй, – тихонько промолвила Христиана. – Я была напугана. В жизни еще не была так напугана.
Нет, подумал Блэкстоун, не так напугана, как он, когда ее тело прильнуло к нему так тесно.
Сэр Гилберт стоял у воды, тоскуя по возможности сбросить бремя своих пластинчатых доспехов после многодневной езды, но пока Готфрид д’Аркур беседовал с королем, его вызвал Уильям де Богун, граф Нортгемптон. Постройка моста шла отнюдь не так быстро, как хотелось бы маршалу.
– Пошевеливайте задницами, или, клянусь Христом, я отрежу вам уши, как ублюдочным изменникам, с умыслом задерживающим продвижение своего короля! – Он обернулся к сэру Гилберту. – Судя по вашим с Готфридом словам, мы угодили между жерновами армий Филиппа.
– Угодим, если не переправимся через реку.
– Истинно, да еще надо пройти девяносто миль к северу, коли мы намерены сомкнуться с Гастингсом и его фламандскими байстрюками. Если не будем мешкать, можем застать Филиппа врасплох. Отсюда до Парижа доплюнуть можно. Король верит, что сие – дар Божий.
– А что думаете вы?
– Что мы уселись задницей в сливки. Как только ваши ребята будут сыты, мне нужна рота лучников, готовых переправиться через эту окаянную канаву и выставить оборону на той стороне. Коли мы сделаем ложный выпад на Париж и…
– Милорд!
Нортгемптон и сэр Гилберт поглядели в направлении, указанном плотником. Вдали на том берегу показался строй французских всадников с бегущей на флангах пехотой.
– Сливки только что свернулись, – с этими словами Нортгемптон схватился за шлем.
Несмотря на немалый боевой опыт, сэр Гилберт оказался совершенно не готов к тому, что Нортгемптон учудил дальше. Нахлобучив шлем, драчливый граф выхватил меч и начал продвигаться по доске футовой ширины к врагу. Умалишенный ублюдок, закованный в восемьдесят фунтов брони и кольчуги, ринулся в атаку по скользкой дощечке над бурлящей рекой.
– Трубить тревогу! – воззвал сэр Гилберт.
