– Именно про это мы и говорили минуту назад, сэр Гилберт, – откликнулся Элфред, – правда, ребятушки?
Лучники добродушно выразили согласие.
– Всего-то с одной птицей и управился, Джон Уэстон?
– Было две пары, сэр Гилберт, но мне пришлось брести в воду, чтобы ухватить ее, пока течением не унесло в море, – сообщил Джон Уэстон, отрезая шею от туловища. – Остальные не пожелали плескаться вокруг, дожидаясь следующей стрелы. Да оно и к лучшему, скажу я вам, едва не утоп в этаких водовертях.
Блэкстоун подбросил в огонь еще дровишек. Слова Джона Уэстона напомнили ему о родной речке, где они с Ричардом ставили невода. Лебеди предназначались для стола лорда Марлдона, но их обычно добывали при отливе, когда они кормились.
– Они кормились? – осведомился Томас.
– Точно так. Головы книзу, задницы кверху. Промазать я не мог, кабы и умел. Скажу я вам, окаянный отлив едва не сбил меня с ног, а плавать я не умею, так что хвала доброму Господу, что привел меня взад с завтраком для вас, супостатов.
– Раз в устье был отлив, – повернулся Блэкстоун к сэру Гилберту, – и было настолько мелко, что лебеди могли кормиться, а Джон забрался в поток, то, пожалуй, там мы и можем переправиться, сэр Гилберт.
– Джон? – обернулся сэр Гилберт к фуражиру.
– Истинно, сие можно сотворить. Однако же рискованно, аки щекотать дьяволову задницу мокрым оперением.
– Покажи.
– Ваша правда, сэр Гилберт. Но вашей власти придется подрастянуться, дабы уберечь птицу от покражи ко времени вашего возвращения.
– Птица останется в очаге. Томите ее, ребятушки. Она будет готова к утру, – заявил сэр Гилберт. – Элфред, Томас, Джон, со мной!
Они ехали в лунном свете, пока не перевалили через холм и не увидели устье Соммы, растекающейся по приливным болотам. Ее воды протянулись к морю сверкающей лентой. Бриз рябил широкий водный простор, подтверждая слова Уэстона о сильных приливных течениях. Последовав путем лучника до края болот, сэр Гилберт спешился.
– Я зашедши где-то туточки. С сотню с чем-то шагов до места кормежки первой птицы. Остальные были посреди стремнины. Не видел толку рисковать потерять стрелу.
Чавкающая жижа подавалась под их весом, но они двинулись дальше, к реке.
– Отлив кончается, сэр Гилберт, – заметил Блэкстоун. – Помните речку дома? Это смертельная ловушка, коли люди будут там с началом прилива.
Пропустив его слова мимо ушей, сэр Гилберт забрел дальше в поток. Собрав поводья лошадей воедино, Блэкстоун отдал их брату. Больше никаких указаний не требовалось. Опозоренный отрок должен остаться.
Лучники последовали за капитаном на глубину, где течение навалилось им на бедра, стараясь сбить с ног. Они рассыпались цепочкой на сотню шагов, нащупывая ногами каждый шаг по илу. Через какое-то время Элфред поднял руку.
– Тут, – крикнул он. – Прочная опора.
Остальные побрели к нему, чувствуя, как дно реки становится тверже. Элфред поглядел через бликующую лунным светом воду в сторону дальнего берега.
– Должно быть, с милю, ежели напрямки, как по линейке.
– Мили полторы, – негромко вымолвил Блэкстоун. – Самое малое.
Пугающая перспектива брести на такое расстояние, если их подстерегают генуэзские арбалеты, обдала куда большим холодом, чем ледяная вода, плещущаяся у паха.
– Стало быть, полторы мили, – подытожил сэр Гилберт. – Самое малое.
Лебедь остался в очаге, брошенный, когда разведывательный отряд Готфрида вернулся к главным силам с вестью о переправе. Они нуждались в сне и пище, но им отказали и в том и в другом, как только королю доложили о шансе переправить армию через Сомму. Трубы взревели, армия поднялась, и каждый капитан поведал своим подчиненным, чего от них ждут.
– Если не перейдем реку вброд, окажемся в ловушке. Французский авангард менее чем в семи милях от нашего арьергарда. Впереди у нас только море. Вот так просто, – сказал сэр Гилберт. – И мы не затем одолели семь сотен миль, чтобы нас перебили, как бешеный терьер крыс в яме. – Он прошел вдоль строя, чтобы его услышал каждый лучник и латник. – Выступаем нынче же ночью через болота.
Послышалось шарканье стоптанных сапог и ропот неуверенности собравшихся. Марш через болота ночью – дело изнурительное и опасное.
– Ничего не поделаешь, ребятушки. Надо переправиться. Нужно перебить французов и взять корону. Будем у реки к рассвету. Сэр Реджинальд впереди, а я следом.
Он обернулся к стрелкам. К этому времени он уже знал каждого подначального по имени.
– Лучники переправляются первыми, – угрюмо молвил он.
Усталый взгляд Блэкстоуна отследил течение воды.
– Еще слишком высокая.
– Подождем, – отозвался сэр Гилберт. – И помолимся, чтобы французы еще зевали и чесали яйца.
Армия мало-помалу скапливалась за ними. Люди и животные теснились на берегу, уходя вглубь рядами, копошились среди деревьев, на пажитях и пшеничных полях. Двенадцать тысяч человек должны были перейти через устье реки шириной две тысячи ярдов по настолько узкому броду, что на нем могли встать плечом к плечу лишь десять человек. Если наступающие с юга французы настигнут их сейчас, выстроить боевые порядки нечего и думать. Их перебьют посреди реки, как скот.
