В паре шагов позади Ричарда Фитц-Саймона, крепко державшего знамя принца обеими руками, стоически высился в своем забрызганном кровью сюрко Готфрид д’Аркур обок сэра Реджинальда Кобэма. Прижав палец к носу, старый вояка выдул наземь соплю, спокойно дожидаясь тех, кто переживет предстоящий град стрел. Смертоубийство не трогало его чувств. Подобные сантименты он оставил на долю женщин. Он знал, что в бой идут члены рода д’Аркуров, но не ощутил ни малейшего сочувствия к маршалу армии. Врага надо убивать как можно более толково и расторопно, будь он родней или нет.
– Лады, ребята, построились, – призвал Блэкстоун, становясь в центре своей роты. Положив ладонь Ричарду на плечо, велел ему встать рядом. Отрок улыбнулся и отвернулся. Томас чуть не позвал его по имени, но вместо того протянул лук, коснувшись им спины отрока. – Здесь, – указал он на землю рядом с собой.
Ричард затряс головой, гортанным откликом и жестами поведав Блэкстоуну, что теперь считает себя мужчиной и будет сражаться вместе с другими мужчинами. Томас мог бы его остановить. Должен бы. Но, может статься, пробил час отпустить его. Разве король не поставил собственного сына в самое пекло, ожидая, что тот исполнит свой долг?
Блэкстоун кивнул, и отрок повернул прочь, чтобы встать в конце линии обороны лучников. Каждый из остальных поднимал руку, чтобы коснуться его плеча, когда он проходил. То был жест товарищества – а может, они все-таки считали его талисманом. Но стоило Томасу переключить внимание на вздымающуюся волну французских конников, поднимающихся по холму все ближе, как он понял, что Гилберт наблюдал за происходящим.
– Так оно и должно быть, Томас, – молвил тот. Подтянув змеиный узел на мече, поднял его над головой и выступил перед строем, обратившись лицом к врагу. И крикнул: – Святой Георгий!
– Святой Георгий! – взревели воины. А потом крик прокатился по рядам, Блэкстоун увидел, как принц и его дворяне поднимают свои мечи. «Святой Георгий! Святой Георгий!» – могучий боевой клич воспламенил английские сердца.
Передняя шеренга шагнула вперед, чтобы встать вровень с сэром Гилбертом.
Более ясного послания французскому королю и быть не могло.
Англичане не отступят.
На сей раз французские рыцари не ринулись в атаку очертя голову, смертельным галопом навстречу славе. Ряды конников сжимали щиты и копья, коленями соприкасаясь с соседями. Женская вуаль не могла бы порхнуть через этот строй, не напоровшись на острие.
Невозмутимо въехав в зону обстрела лучников, они подняли щиты, чтобы укрыться от смертоносной грозы. Но этого было мало. Стрелы нашли дорогу через доспехи и бока лошадей. Поднятые щиты сделали уязвимыми мягкие подмышки. Пластинчатые доспехи еще могут отразить стрелу, но кольчугу она прошивает, как нагую плоть. Ряд за рядом продолжали подступать, и снова любимые королевские лучники, чернь Англии, истребляли величие и славу европейской знати. Но место павших людей и лошадей занимал следующий ряд. На сей раз французов не остановить. Когда боль и жгучая жажда мести охватили их на сей раз, они устремились вперед могучим конным валом брони.
И когда они двинулись на передовую линию, настала пора остановить их роте Блэкстоуна.
– Пятьдесят шагов! Тридцать! – выкрикивал он команды. – Товсь… наложи… натяни… – Выждал еще десять ярдов. – Пускай!
За шепотом трепетно прошитого воздуха последовал грохот металла о металл. Инерция понесла раненых боевых коней вперед, а рыцари валились как подкошенные. Некоторые тщились выдернуть из доспехов стелы с бронебойными наконечниками, но порванные мышцы, связки и перебитые кости повергали их наземь в чудовищных муках в считаных шагах от рядов англичан. Пикейщики и латники выступили вперед, деловито приступив к убийствам. Покалеченные лошади падали, оставляя седоков беззащитными. Катаясь по земле, дестриэ подминали людей, а англичане поступали как повелел их король – не давали пощады.
А потом, в каких-то футах от Блэкстоуна, рыцари едва не прорвались. Линия подалась под их напором, прогнувшись, но, подкрепленная задними рядами, отважно продвигавшимися вперед, удержалась. Несколько выигранных врагом ярдов вернули обратно. Кряхтящие воины бросались друг на друга, обмениваясь ударами, пока один из них не валился от изнеможения или ран. Они бились насмерть. Об отступлении не могло быть и речи. Французы понимали, что должны выстоять или сложить головы здесь, потому что отступить по открытой местности, не став снова мишенью для смертоносного искусства лучников, просто невозможно.
– Ни шагу назад! – гаркнул Блэкстоун своим стрелкам, поспешившим назад, под защиту валлийских пикейщиков, двинувшихся вперед, чтобы принять участие в рукопашной. – Ищите цель! Неважно, как близко!
