Священник начертал перстом на лбу Блэкстоуна знак креста, а затем попытался разжать ладонь, до сих пор сжимающую меч убитого рыцаря. Но кулак Блэкстоуна не поддавался, продолжая прижимать оружие к груди.
– Благословите сего отрока, сир. Взгляните на него, он не отпускает меча, – нежно произнес Кобэм, узнав воина с первого взгляда.
Король продолжал смотреть.
– Мы приносим нашу благодарность, причащаемся и молимся за душу сего человека. Ведомо ли его имя? – тихонько осведомился он.
– Его зовут Томас Блэкстоун, – ответил д’Аркур. – Он лучник, сир. Один из стрелков сэра Гилберта Киллбера.
– Мы были с ним у Бланштака, где он также выказал доблесть и отвагу, защищая домочадца рода Готфрида, – подхватил принц.
Сэр Готфрид кивнул в знак подтверждения.
Блэкстоун услыхал свое имя. Уставился на размытые цвета сюрко, маячивших в полусвете. Неужто ангелы-воители? Они ему нужны, чтобы отнести к Ричарду. Блэкстоун воззвал к каждому фибру своего тела восстать и встретить ангелов.
– Иисусе благий, – негромко проронил Нортгемптон без богохульства, узрев, как истерзанное тело Блэкстоуна поднимается с земли. Д’Аркур ступил вперед, чтобы помочь ему, но король чуть приподнял ладонь, остановив его.
– Нет, – шепнул король. – Оставьте его. Таково его желание. Он не склоняется перед смертью.
Блэкстоун поднялся на колени, опираясь на меч, воткнутый в землю. На большее его не стало. Размытые ангелы ждали. Один, с пылающим факелом за спиной, отражая блестящими доспехами священный свет, стоял ближе. Господь ниспослал за ним архангела. Жгучие слезы застлали его взор.
– Владыка… – прошептал Томас, – возьми меня к нему…
Король и дворяне на миг впали в недоумение. Потом король обернулся к сыну.
– Он зовет тебя. Окажи ему честь, Эдуард. Сие твое право. И его.
Отныне закаленный в бою шестнадцатилетний принц Уэльский разумел свой монарший долг. Он подошел к Блэкстоуну, до сих пор стоявшему на коленях, навалившись грудью на меч, помогавший удерживать равновесие, готовое покинуть его в любой миг и позволить низринуться во тьму. Принц возложил длани на голову Томаса.
– Ты держался с честью и отвагой, и мы благодарны. Ты верный слуга своего сеньора. Прими сей обет, возложенный на твою жизнь, и благослови тебя Бог, сэр Томас Блэкстоун.
Принц отступил назад, и король знаком велел свите опустить Блэкстоуна на землю. Когда те бережно укладывали его в грязь Креси, король обернулся к д’Аркуру.
– Сей юный рыцарь не умрет, если таковое в нашей власти. Наш хирург и лекарь позаботятся о нем. Готфрид, мы повелеваем тебе принять ответственность за его благополучие до поры, когда станет ясно, что все усилия тщетны.
– С радостью принимаю сию привилегию, сир, – откликнулся д’Аркур.
– Добро, – возгласил король, – нам нужны отважные англичане во Франции.
Пылающая ветряная мельница отбрасывала на поле брани длинные тени. Священник в клобуке ходил среди мертвых и умирающих. Казалось, он приносит последнее утешение, подходя к каждому павшему дворянину. Усталые солдаты не придавали этому значения. Они не видели ни мешка у него на поясе, ни повязки на руке на месте недостающего пальца.
Исковерканные тела людей и лошадей устилали склон холма, сплетясь в смертном объятии. Туман льнул к полю брани еще целый день, пока англичане ждали новых атак. Они так и не последовали. Французские войска были разгромлены, их копья пронзили грязь Креси вместо английских и валлийских мускулов. Король Эдуард отрядил герольдов в смрад поля сечи разыскать сюрко павших рыцарей и дворян, дабы тех могли опознать и предать их христианскому погребению с надлежащей честью и уважением. Крестьян из окрестных сел и деревень согнали рыть братские могилы, чтобы свалить в них и закопать погибших обеих сторон. Обезглавленное тело Ричарда Блэкстоуна было лишь одним из тысяч.
Готфрид д’Аркур велел отвезти Блэкстоуна на похоронных дрогах в замок Нуайель в нескольких милях позади войска. Негодование графини Бланш при виде английского лучника, которого снова доставили в дом ее матери, несколько смягчило свидетельство, что Томас Блэкстоун пытался помочь раненому французскому рыцарю, которому она предоставила убежище. Показания пажа и пропитанная кровью гербовая накидка, которой Блэкстоун пытался зажать рану рыцаря, доказали его сострадательный характер.
Христиана едва не сомлела от горя, увидев его изувеченное тело. Он был неузнаваем. Госпожа отвратила ее взор от этого зрелища, когда его унесли в одну из комнат замка.
– Христиана, – мягко сказала она, – ты женщина дома д’Аркур. Если не можешь за ним ходить, мы найдем тебе иные обязанности.
– Я позабочусь о нем, – покачала головой Христиана, – как вы заботитесь о своем муже.
