Схватив вилы, де Витри ринулся вперед. Схватка стала смертельной. Томас парировал выпад, но преимущество было на стороне противника, как у пикейщика в передней линии баталии. Блэкстоун увернулся от смертоносных зубцов, но нога подломилась, и он упал. Выпучив глаза, де Витри с триумфальным криком обрушил удар вниз. Перекатившись на бок, Томас лягнулся, попав тому по ногам. Потеряв равновесие, де Витри выпустил вилы из скользких от грязи ладоней.
Взор Блэкстоуна помутился. Неистовая сосредоточенность достигла пика, как тогда, когда он, расталкивая всех, прорубал путь к погибающему брату. Выбросив руки, он сграбастал противника за одежду, подбираясь к его горлу, чтобы удушить. Они схлестнулись, и Томас, схватив де Витри за пояс, нанес удар головой, промазав мимо носа, зато угодив ему в переносицу. Аристократ взвыл от боли, но Блэкстоуна не отпустил. Их общий вес был слишком велик для его ослабленной ноги, и оба рухнули, давая де Витри шанс, которого он дожидался. Кинжал с пояса внезапно оказался у него в руке, и он замахнулся, чтобы вонзить его в неприкрытое горло Томаса.
Но за миг до того, как клинок устремился вниз, взор Блэкстоуна внезапно загородил другой человек. Медвежьей хваткой обхватив грудь де Витри, тот поднял его, как малое дитя. Де Витри забарахтался, едва не вырвавшись из объятий, но те удержали его достаточно долго, чтобы слова прорвались сквозь слепую ярость.
– Луи! ЛУИ! Довольно! Хватит уже! Слушай меня! Ты слышишь? Довольно уже!
Уильям де Фосса разжал хватку, и де Витри заработал пятками, отползая по грязи. Самый яростный из критиков Томаса стоял между ними, утихомиривая молодого нормандского барона.
– Ты не смеешь его убивать, Луи. Он не сделал ничего такого, чтобы оправдать убийство. Слышишь меня теперь? – требовательно вопрошал он у де Витри, уже опамятовавшегося и недоуменно уставившегося на человека, нависшего над ним. Потом выплюнул смешанную с грязью слюну и кивнул.
– Я слышу тебя, Уильям, – подтвердил он, принимая протянутую руку, чтобы подняться.
Блэкстоун уже был на ногах, изготовившись на случай очередного нападения. Де Фосса вполне мог продолжить с того места, где остановил друга, и продолжить покушение.
– Вы деретесь как пес, натасканный на медведя, господин Томас, – поглядел де Фосса на Томаса.
– Я дворняга по рождению и воспитанию, мой господин, – ответил Блэкстоун.
Но прежде чем кто успел проронить еще хоть слово, на пороге показался Жан д’Аркур.
– Что сие такое? Ты нападаешь на моих гостей, Томас? – изрек он, прекрасно зная, что произошло, увидев все сверху.
– Прошу прощения, господин, – отозвался Блэкстоун. – Граф жаждал поучить меня, а я застал его врасплох приемами плебейской драки. Я пытался показать ему, как дерутся в кабаке.
– Так ли оно было, Луи? – поглядел д’Аркур на де Витри.
Схватка утолила гнев молодого графа, но он все-таки немного промешкал с ответом.
– Он растолковал не столь внятно, как вчера вечером, Жан.
– Ты утверждаешь, что он лжет?
Де Витри тряхнул головой.
– Я намеревался задать ему взбучку за его оскорбительные высказывания. Похоже, за месяцы пребывания здесь ты его многому обучил. Полагаю, будь он вооружен, то мог бы и убить меня. Вина за происшедшее на мне, и только на мне. Блэкстоун уклоняется от истины, дабы избавить меня от унижения. – Он склонил голову в знак благодарности Томасу. – Мое уничижение – ничто по сравнению с тем, что сносит моя страна, господин Блэкстоун, но я не нуждаюсь в том, чтобы подобные вам щадили мои чувства. – Он отвернулся, отряхивая грязь со своей туники, а потом обернулся обратно. – Ах да, на случай, буде мы схватимся снова, я прикончу вас прежде, чем вы получите возможность причинить мне вред. А теперь, Жан, прошу прощения, я должен переодеться, если мы отправляемся на охоту.
Уильям де Фосса дождался, когда тот окажется за пределами слышимости. Его темная борода раздвинулась в улыбке.
– Вы свирепый ублюдок, Томас Блэкстоун. Когда ваша нога станет покрепче, я дважды подумаю, прежде чем бросать вам вызов. – Потянув носом холодную утреннюю сырость в рот, он выплюнул сопли. – Граф де Витри – добрый фехтовальщик, и тебе нужно побольше практики, парень, – с этими словами он обернулся к д’Аркуру. – Жан, мы все рискуем, пребывая здесь с этим самопровозглашенным дворнягой. Молись, чтобы Луи не проговорился королевским наушникам. Будет жаль сдавать его, когда он продвинулся настолько далеко. – Он положил ладонь д’Аркуру на плечо. – Ну, яйца у меня уже заледенели, не перейти ли нам к окаянной охоте, чтобы подстрелить себе вепря?
