Бог Волков полностью

— Это еще и потому, что тобой можно пожертвовать, и если ты умрешь, добывая цветок… — он уклончиво пожал плечами.

Я бросил на него предупреждающий взгляд. Ею нельзя было пожертвовать. Ни при каких обстоятельствах. Я повернулся и зашагал к Веге.

— Нам нужно идти.

Саманта перевела взгляд с Мел на Касса, а затем снова на меня, в ее глазах горело подозрение. Я чувствовал запахи ее недоверия и гнева, но также слабой надежды и возбуждения.

Я вскочил в седло и жестом попросил ее взять меня за руку.

Она попятилась, качая головой.

— Ни за что. Я больше не поеду с тобой. Я хочу своего собственного.

Я крепче сжал поводья в кулаках. Она должна была бы бояться Веги и его братьев и сестер, но перспектива ехать рядом со мной заставила ее призадуматься.

Касс рассмеялся и одарил ее дьявольской усмешкой.

— А я-то думал, что у тебя нет желания умереть. Их клювы предназначены для того, чтобы раскалывать черепа, как просеянное зерно. Ты никогда не справишься с грифоноскакуном.

Волчица свирепо посмотрела на него в ответ и выпустила когти.

— Поцелуй меня в задницу, Клык.

Меланте фыркнула.

— Клык? Она называет тебя Клыком? Судьбы, это удивительно.

Я провел рукой по серо-стальным перьям на шее Веги и посмотрел на нее сверху вниз.

— Касс прав. С грифоноскакунами трудно справиться. Они оказывают нам честь, ведя нас в бой. Ты еще не заслужила их уважения, вот почему ты поедешь со мной.

Она перевела взгляд с Веги на хозяина вольера и обратно на меня.

— Тогда позволь мне попытаться заслужить его.

Мной овладело мрачное настроение.

Прекрасно. Она учится достаточно быстро.

Я жестом подозвал мастера.

— Приведи Эловин. Она уравновешенная.

Он побледнел, но все равно поспешил обратно в вольер. Он знал, что может натворить одна из зверей, если она выйдет из-под контроля, но он также был превосходным дрессировщиком.

Касс осторожно приблизился к Веге.

— Я не могу поверить, что ты это делаешь. Я думал, ты не хочешь, чтобы ей причинили вред под страхом смерти?

Я криво улыбнулся ему.

— Ты как-то научился ездить верхом, не так ли?

Хозяин вернулся с серым грифоноскакуном с бирюзовым оперением на шее. Я пустил Вегу рысью рядом с ней, чтобы успокоить ее.

— Эловин, это Саманта, я ее защищаю. Она хотела бы прокатиться верхом. Будь нежна, — я кивнул маленькой волчице. — Давай. Заводи друзей.

Саманта шагнула вперед и осторожно положила руку на гладкую шкуру зверя, нежно поглаживая ее плечо и воркуя над ней. Касс только покачал головой.

Саманта нерешительно потянулась к луке седла, поставила ногу в стремя, затем вскочила в седло.

Эловин встала на дыбы, растопырив перья на передних лапах, и издала пронзительный крик. Саманта крепко держалась, прижимаясь бедрами к грифоноскакуну, отказываясь сдаваться.

Я отодвинул Вегу с дороги, когда Эловин взвизгнула и взбрыкнула, разбрасывая гравий, в то время как Саманта вцепилась в нее, как обезьянка. Время замедлилось, когда ее рука оторвалась от луки, и грифоноскакун снова встала на дыбы. Саманту отбросило от зверя, и она приземлилась в грязь на спину. Она лежала неподвижно слишком долго, и в моей груди вспыхнула искра паники. Я поднялся, чтобы спешиться, но она судорожно втянула в себя воздух и разразилась длинной чередой ругательств.

Эловин подошла и положила один из своих обсидиановых когтей на горло Саманты. Мой пульс участился, и я повернул Вегу к ним.

— Эловин, хватит.

Зверь послушался бы моего приказа, но каждый мускул в моем теле напрягся.

Глаза Саманты были широко раскрыты, ее тело вжималось в грязь.

— Хорошо. Сообщение получено. Нам предстоит пройти долгий путь в сфере уважения.

Наконец, Эловин убрала коготь и чопорно перешагнула через Саманту, прежде чем вернуться в вольер.

Я подтолкнул Вегу к Саманте. Она вызывающе посмотрела на меня с неустрашимой свирепостью, которую я должен был уважать. Не многие оседлали бы их без приглашения — или держались бы на них так долго.

— Ты ранена?

Она села и отряхнула ладони.

— Только моя гордость.

— О чем Кейден забыл упомянуть, — сказал Касс, не скрывая ликования, — так это о том, что грифоноскакуны чрезвычайно умны, понимают нашу речь и действительно не любят, когда с ними обращаются как с лошадьми.

— Должным образом принято к сведению, — Саманта поднялась на ноги и посмотрела на нас обоих. — Я поеду с Меланте. Или с Кассом, если придется.

К черту это.

Я протянул руку и подтолкнул ее своей волей.

— Ты поедешь со мной. Сейчас же.

Ее челюсть сжалась, но, наконец, она сжала мою руку, и я притянул ее к себе. Теплые изгибы ее тела прижались к моему, а вздымающаяся грудь разожгла во мне огненный жар. Ее волосы и шея были так близко, что я не мог не вдыхать ароматы ее кожи и пота — теплые, соленые и сладкие. Мне пришлось взять под контроль свое дыхание, чтобы оно оставалось ровным.

Что такого было в этой женщине? Это было все, что я мог сделать, чтобы не потерять рассудок рядом с ней.

Она поерзала в седле, и мне пришлось впиться ногтями в раненую руку, чтобы не затвердеть.

— Сколько до границы? — спросила Саманта, когда я пустил Вегу легким галопом и поехал по дамбе.