— Хорошо, — сказала она наконец. — У тебя есть что-нибудь?
— Его? Есть.
Он вынул полиэтиленовый мешок, а из него носовой платок.
— Ого, — сказала она, беря у него платок. — Стало быть, мы имеем дело с теми, кто не верит в бумажные платки. Он что, природу любит?
— Нет. Он надменный подонок, который думает, что законы не для него писаны. В этом он прав, но это несущественно.
Она положила платок на стол, глубоко вдохнула, и закрыла глаза.
— Ничего, — сказала она.
— Да. Ладно, — сказал он, сдаваясь.
Он думал, что провал принесет облегчение. Не принес.
— Что-то, — сказала она.
— Что именно? — спросил он быстро и тихо.
— Нет, ничего. А, да. Цементная стена.
— Деловой район?
— Решетка на окне. Тюрьма. Карты. Играют в карты.
— Это курьер, — понял Роб.
Роб видел то, что происходило, много раз — психовзгяд, по просьбе, вид глазами преступника, и до сих пор не перестал удивляться. К несчастью, глаза, которыми Лиллиан смотрела сейчас на мир, принадлежали не тому, кому нужно.
— Сейчас будут драться, — сказала Лиллиан.
— Ладно, все, — сказал Роб. — Не важно.
Она открыла глаза.
— А другого точно не можешь вычислить?
— Не знаю, — сказала она. — Ты уверен? Именно в этом месте все произошло?
— Вот в этой самой комнате.
— А судебные следователи?
— Были, конечно.
— Жертва была — твой друг?
— Нет. То есть, типа, да. Друг моего отца.
Ну, хорошо, Уайтфилд, подумал Роб. Черт с тобой. Усомнимся. Может, это не ты убил. Хотя я точно знаю, что ты. Наслаждайся жизнью, свинья.
— Трудно, — сказала Лиллиан почти извиняющимся тоном, — когда оба убийства происходят в одном и том же месте, и оба убийцы мужчины. Если бы один из них был женщиной, был бы шанс.
Десять лет — это большой срок, даже если ты очень злопамятен. Старая ярость не кипела в нем — превратилась в полусонную злость. Что ж, переключим скорости. Почему нет? Медленно, осторожно мысли Роберта приняли в себя новую идею и позволили ей развиться в несколько весьма любопытных возможностей. Он несколько раз приходил к этой идее в прошлом, но сразу отметал ее как абсурдную, или слишком романтическую. Не говоря уже о том, что думая в этом направлении, он отвлекся бы от главного.
Невозможно. Трудно поверить. Немыслимо. У Кассандры Уолш было стальное алиби. Она была в тот день в Бостоне. На встрече с бывшими одноклассниками. Сто свидетелей.
А впрочем — самые явные улики становятся не очень явными, если новые идеи дополняют общий план. Блок ушел из памяти, понял Роб. Если я позволил своей злости управлять мною все эти годы, то чем я лучше Уайтфилда?
Насколько правомочны свидетельства бывших одноклассников? Многие наверняка были пьяные в дым, начнем с этого. Приставали друг к другу, ржали, как гиены. Другие могли честно ошибиться — думали, что видели Кассандру Уолш на вечеринке, а на самом деле нет. И нескольким можно было, разумеется, заплатить, чтоб молчали.
— Лиллиан, — сказал он. — Сделай одолжение, вспомни, как пахнет Электра.
— Электра? Парфьюм? Электра… Ах да. Дорогой, зараза. Хорошо. Помню. Теперь что?
— Теперь сконцентрируйся. Ищем женщину. Предположим, что убила женщина.
— Женщина. Хорошо.
Она закатила глаза, чтобы показать, что возмущена все продолжающимся мучением, а затем закрыла их.
— Электра? — переспросила она.
— Да. А что?
— Просто хочу быть уверенной.
Долгое время они молчали. Роб пригляделся. На лбу Лиллиан выступили капли пота.
— Что-то, — сказала она наконец.
— Ого, — добавила она удивленным тоном.
— Что видишь? — спросил он.
— Комната… большой пригородный дом. Смотрю сквозь дверь на террасу. Поблизости есть дорога. Опознавательных знаков нет. Комната. Кровать. Мужчина. Что-то говорит.
— Как он выглядит?
— Молодой. Черный. Симпатичный.
— Вроде меня, что ли? — прокомментировал он механически, и сразу обругал себя за неуместный нервный юмор.
Она хихикнула.
— Показывает язык. Издевается. Действительно симпатичный. Потолок. Опять он. Мужчина. Ближе. Очень близко.
Остальное смазалось.
Роб вытащил сотовый телефон.
— Билл? Я тебя разбудил? Извини. Одевайся. Почисти зубы, будь хорошим мальчиком. Мне нужны адрес, имя, фамилия, и, если можно, фотография теперешнего любовника Кассандры Уолш, кто бы он ни был. Нет, ждать нельзя. А мне наплевать. Позвони мне сразу, как что-то узнаешь. Дело не должно занять больше двух часов.
Молчаливое, надменное величие больших зданий вдоль Бродвея, сразу к северу от Верди Сквера, всегда производило на Роба впечатление. Они с Лиллиан совершили долгую прогулку. Временами Роб умолкал, чтобы внимательное рассмотреть архитектурную экстравагантность прошлого, и Лиллиан молчала вежливо, зная об этой его слабости. А так — они трепались свободно, обсуждая политику и астрономию — две вещи, к которым Лиллиан иногда проявляла почему-то страстный интерес. В конце концов они остановили такси и направились в Даунтаун, и вскоре прибыли к тому заведению, которое Роб ей обещал — оно называлось Корабль Бенни.
