– Новый музей, – сказал он с набитым ртом. – Если вдуматься, это исключительно амбициозное предприятие. Сколько всего их было? Я имею в виду – серьезных, имеющих шанс выстоять как ведущие культурные институты? Центр Помпиду, конечно, но это было осуществлено французским правительством – попытка сделать неофициальную культуру официальной. Музей Гуггенхейма? Но это было почти тридцать лет назад. Музей Нортона Саймона? – Он пожал плечами. – Очень мило, но не вполне серьезно, и в любом случае – он на Западном Побережье, туристический аттракцион, Диснейленд искусств. Серьезный музей должен иметь цель, он не может быть просто супермаркетом с картинами, с парком скульптур вместо парковочной стоянки, иначе стоит ли утруждаться. И он должен находиться в огромном метрополисе, ибо это стимулирует творчество. Требуется человек с необычайной проницательностью, дабы создать нечто, способное выстоять десятилетия, возможно, века, и дать ему способность расти и изменяться.
Он вычистил тарелку корочкой хлеба и нервно оглянулся на десертный поднос в дальнем конце зала, чтобы убедиться, что он еще там.
– Не многие богачи обладают таким качеством. Возьмем, скажем, Артура Баннермэна. Обладает ли он таким даром? Иные говорят, что да. А вы как думаете?
– Представления не имею, – сказал Саймон.
Сэр Лео наградил его иронической улыбкой, намекающей, что представления Саймона, даже если бы у него были, его не интересуют.
– Я спрашиваю в а с, милая девушка, – сказал он, похлопав Алексу по руке.
– Мне? А мне откуда знать? Я встречалась с ним всего пару раз.
– Вот как? А, шоколадные пирожные, да, mit Shlag, naturlich, [28], и кофе эспрессо, спасибо. Возможно, бренди. Хенесси Пять Звездочек вполне подойдет, я думаю. Возвращаюсь к Артуру Баннермэну. Ходят слухи, что его видели в городе с очень красивой молодой женщиной. И он, как я слышал, танцевал с в а м и на балу в Метрополитен Музее.
– Это никого, кроме меня не касается, сэр Лео, – твердо сказала она. – Я едва его знаю.
– Конечно, дорогая. И я отнюдь не собираюсь на вас давить. Уверяю вас. Возможно, эти слухи неверны. Возможно, его видели с другой девушкой, или даже н е с к о л ь к и м и девушками… Действительно, с чего бы такому богатому человеку, как Баннермэн, знаться только с одной девушкой? Однако, если бы вы вдруг достаточно хорошо его знали, вы могли бы замолвить за меня словечко, вот и все. Позвольте мне быть откровенным до конца – не вижу смысла в ложной скромности – я – самый подходящий человек для этой работы.
– А я буду последней, кого он спросит, – сказала она.
– Что ж, кто не рискует, тот не выигрывает, верно? – Голдлюст откинулся и радостно обозрел зал. – На следующей неделе я уезжаю, – сообщил он.
– Обратно в Лондон? – спросил Саймон с нотой облегчения в голосе.
– Увы, не в Лондон. Боюсь, что в Каракас. Именно.
– А что там в Каракасе? – спросила Алекса, пытаясь припомнить, столицей какой страны он является.
– Ну, во-первых, деньги. Венесуэла – член ОПЕК, не забывайте. Где нефть, там новые деньги, а где новые деньги, там люди, которые хотят приобрести картины, – Голдлюст заказал сигару и устроил небольшую церемонию, тщательно выбирая и зажигая ее. Он с удовольствием затянулся, его толстые пальцы с наманикюренными ногтями сжимали сигару с удивительным изяществом, но взгляд темных глаз был осторожен, словно у него все еще что-то было на уме. – Любопытная страна – Венесуэла, – сказал он, выпуская колечко дыма.
– Да? – заметила она. – Я мало о ней знаю.
– По странному совпадению, семья Баннермэнов имеет там много интересов, в основном, агрикультурных. К тому же, сын Артура Баннермэна служит там послом.
Алекса кивнула, изображая вежливый интерес. Она гадала, к чему он клонит.
– Полагаю, я буду часто с ним видеться, – продолжал Голдлюст с многозначительной улыбкой. – Пан-Американский Институт устраивает там выставку современного американского искусства. Государственный департамент этим озабочен, с тех пор как русские в прошлом году послали туда балет. Конечно, лучще балеты, чем ракеты, но это похоже на объявление культурной холодной войны. Посол Соединенных Штатов, естественно, будет почетным директором выставки, поэтому мне придется с ним обедать. Разумеется, мы с ним старые друзья. Я очень хорошо знаю его бывшую жену, прелестную Ванессу, не могу себе представить поездку в Париж, не повидавшись с ней…
– А какой он? – спросила Алекса, выказав значительно больше любопытства, чем намеревалась.
