Орландо Мессенджер позвонил ей на следующий день, и она договорилась встретиться с ним у Флориана. Он удивил ее тем, что говорил по телефону на итальянском, хотя и с очаровательным английским акцентом, но потом она узнала, что он обучался в той же художественной школе во Флоренции, которую посещала она сама.
– Итак, вы видите, – сказал он, – у нас уже есть что-то общее.
В холодный, сумрачный серый полдень она спешила на пьяцца Сан-Марко, ее папка была зажата под мышкой, и толкнув дверь чайной Флориана, она с удовольствием оказалась в тепле комнаты. Эта чайная была открыта более двух веков назад, и, когда Венеция была оккупирована австрийцами в начале девятнадцатого века, венецианцы всегда пили свой кофе здесь, тогда как враги предпочитали Квадри – кофейню напротив. Здесь пил чай Байрон, а Элизабет Бэррэт Браунинг – свой шоколад; зеркальные стены отражали когда-то великих и прославленных, и внутреннее убранство чайной Флориана не изменилось с первого дня своего открытия – красный бархат стульев и покрытые мрамором столы.
Ария окинула взглядом столики, ожидая увидеть тощего, полупогибающего, бородатого художника, и была очень удивлена, когда высокий красивый молодой человек с густыми белокурыми волосами ожидающе встретил ее взгляд.
– Ария? – спросил он, вставая.
– Вы, должно быть, Орландо, – ответила она, сердце ее дрогнуло, когда он взял ее руку. – Но я не ожидала, что вы так выглядите.
Орландо засмеялся, когда сел напротив нее за маленький мраморный столик.
– И я не ожидал увидеть вас такой, – ответил он. Он и впрямь не ожидал; она была высокой, молодой, у нее был свой стиль и она была очень красива на неизбитый манер. У нее была такая внешность, что любой художник ощутил бы желание нарисовать ее портрет – и эти брови вразлет, и голубые глаза под пушистыми ресницами! Да, этой девушке нет нужды выходить замуж за Карральдо. С такой внешностью она может выйти замуж за кого угодно! Потом он вспомнил, что она, возможно, не выйдет замуж за Карральдо; ставкой было то, что она может стать наследницей Поппи Мэллори – богатой женщиной, как те дамы, которых он знал, способной выбирать по собственному усмотрению. Но, подобно ему, она должна еще это доказать. Он вздохнул – как жаль, что эта наивность и очарование потеряются в погоне за большими деньгами.
– Вы слишком пристально смотрите на меня, – сказала Ария, чувствуя себя неуютно.
– Извините меня. Я просто думал… мне хотелось бы нарисовать вас, – сказал он, и внезапно Ария поняла, что это не просто любезность. Он действительно этого хотел.
– Я и не знала, что вы пишете портреты.
– Я работаю маслом и гуашью, а также акварелью. Обычно я пишу портреты маслом, но мне бы хотелось сначала нарисовать вас углем, а потом, может, попытаться акварелью. Но это не то, зачем я здесь. Синьор Карральдо попросил меня помочь вам.
Подошел официант, чтобы взять их заказ, и Ария попросила чай с лимоном.
– Я взяла с собой свою папку, – сказала она застенчиво.
Орландо взял у нее папку и стал внимательно рассматривать каждый рисунок. Это были пейзажи, исполненные в мягкой, немного мистической манере, но в каждом из них Ария сумела передать самую сущность местечка, в котором находилась. Не было никакого сомнения, что это было талантливо.
– Очень хорошо, – сказал ей Орландо. – Но мне кажется, я вижу, в чем я должен вам помочь. Это вопрос композиции, здесь и вот здесь.
Наклонившись к ней ближе, он указал на то, что имел в виду.
– Если бы здесь был фокус, то все остальное исходило бы отсюда. Это просто определенное видение – вот и все.
– Конечно, – воскликнула Ария. – Теперь я понимаю. Это кажется таким очевидным. Не могу поверить, что я была так тупа, что не увидела все так, как надо.
– В этом нет никакой проблемы, – пожал плечами Орландо. – Мы начнем прямо завтра с утра, и скоро вы разовьете свой глаз. И тогда мы поговорим о том, как использовать перо и краски, чтобы достигнуть нужного эффекта. Но немного позже.
– А это трудно, – быть профессиональным художником? – спросила Ария, складывая рисунки и наброски обратно в папку. – Это как раз то, о чем я мечтаю.
Орландо взглянул на нее; он никогда еще не встречал девушки, которая смотрела бы на него так доверчиво и мило, такими глазами, которые могли бы буквально растопить сердце, и он почувствовал себя как чужестранец в незнакомой стране. Она была за тридевять земель от его знакомых – уверенных роскошных женщин, которые жили сплетнями, диетой и шампанским.
