И она опять вздохнула от наслаждения, проведя кончиком теплого языка по его губам. А потом она поцеловала его, и, казалось, вся его энергия и жажда жизни слилась с ее в мощном порыве страсти. Она освободила свою грудь от платья, когда он обнял ее, прижимая к себе теснее и не позволяя отнять свой рот от его рта.
– Восхитительно, – шептала она, – чудесно… Я просто не могу ждать…
И неожиданно скользнула на ноги и ушла.
– Я сейчас вернусь, – проговорила она, исчезая через другую дверь.
Грэг лежал в кресле, не в силах пошевелиться. Его тело было тяжелым и каждый нерв дрожал от наслаждения. Он понятия не имел, как долго не было Вероник, но он знал, что готов ждать вечно…
– Иди сюда, Грэг, – позвала она с кровати, – иди ко мне… Я жду тебя.
Шелковые занавески цвета спелого персика были задернуты, Грэг раздвинул их. Она лежала на подушках, в простой белой ночной сорочке, перевязанной голубой лентой под грудью. Но была ли это Вероник?
– Я обещала, что твои мечты станут реальностью, Грэг, – прошептала она, соблазнительно потягиваясь и откидывая волосы на подушку.
– Я – твоя мечта, Грэг, твоя утраченная мечта. Взгляни! Только взгляни на эти непокорные рыжие волосы! Разве это не волосы твоей единственной возлюбленной?
Он задохнулся, наклоняясь вперед, как пьяный, чтобы коснуться блестящей волны волос, с наслаждением пропуская их сквозь пальцы.
– Взгляни на это лицо, – бормотала она, улыбаясь ему. – Разве это не лицо из твоих грез?
Он наклонился ближе, перед его глазами стояло лицо Поппи.
– Это – наша брачная ночь, мой дорогой, – нашептывала она. – Ночь, которую мы оба ждали так долго. Нам не нужно больше сдерживать страсть. Ты всегда знал, что я буду любить тебя так же легко и естественно, как звери в лесу, потому что я чиста и невинна. Разве это не так, Грэг? Разве я не такая? Я вернулась к тебе, Грэг, и сегодня ночью мы вместе. Это наш медовый месяц. Иди ко мне, Грэг, люби меня, дорогой.
Ее хрипловатый голос вдруг стал похожим на голос Поппи, ее знакомый любимый голос, когда он взял ее протянутую руку и скользнул в постель и лег рядом с ней.
– Дорогой, любимый Грэг, – шептала она, ее голос был по-девически взволнован, когда она целовала его щеки. Она наклонилась над ним, задергивая занавеси, и они погрузились в волшебный мир персикового цвета, где были лишь их тела на большой пуховой перине, горячие от желания.
– Я всегда хотела тебя, Грэг, – нашептывала она, развязывая голубую ленту под грудью. – Но я всего лишь девушка, я не знаю ничего. Ты должен научить меня, Грэг. Научи меня, чтобы я знала, как это делать.
– О, моя дорогая, – закричал он, его лицо сияло любовью. – Я так долго ждал…
Его рот искал ее грудь, и она вздохнула девичьим вздохом.
– О, Грэг, – сказала она. – Мне так хорошо… так чудесно… Я хочу еще… я хочу, чтобы ты касался меня…
Его губы медленно блуждали по ее телу, и она дрожала, когда его рот подходил все ближе, ближе…
– Ох, Грэг, ох, Грэг, дорогой, – шептала она. – Я даже не представляла, что все будет так! Ах, Грэг!
Она выгнула спину, отвечая его жадным губам, постанывая от наслаждения. Ее голова бессильно откинулась, и она сжимала простыню гибкими пальцами, крича от экстаза.
– Ах, Грэг, – шептала она, содрогаясь от сладкой муки. Он наклонился над ней, дрожа от страсти.
– Теперь я знаю, что это такое – быть твоей невестой, Грэг – мой единственный, единственный мужчина, которого я желала… люби меня, Грэг, ах, пожалуйста, люби меня… я не могу дождаться… О, Грэг!
Со стоном экстаза он вошел в нее. Вероник вскрикнула, изображая боль, а потом обвила ноги вокруг него, Сжимая все крепче, крепче, оплетая руками его тело, пока они не стали едины, и его любовь и желание изверглось в нее наивысшим последним взлетом.
– Ах! – закричал он. – А-а-х! Поппи, Поппи, любовь моя!
Полузакрытые глаза Вероник распахнулись в изумлении.
– Поппи? – прошептала она.
Грэг взглянул на нее затуманенными, словно пьяными глазами; на их все еще сплетенные тела; на рыжие волосы, яркие голубые глаза, гибкое стройное тело своей единственной возлюбленной, и он улыбнулся.
– Поппи, – сказал он опять, гладя ее волосы, – Поппи! Любовь моя, ты так хороша, ты так хороша. Ты совсем такая, как я ждал. Мой маленький лесной зверек!
В мозгу Вероник молнией пронеслись события прошлой ночи: отказ мадам встретиться с Грэгом… Симона, изображавшая Поппи…
Она резко вздохнула. А потом улыбнулась.
– Грэг, – сказала она тихим, хрипловатым голосом. – Давай поговорим о наших прошлых днях – мы знаем друг друга так долго…
– Разве ты не помнишь? – спросил он, ложась на подушки и держа ее в своих объятиях. – Как мы вместе катались верхом по лугам на ранчо Санта-Виттория? Как я возил вас с Энджел в школу в Санта-Барбаре и как ты терпеть не могла ее поначалу и щелкала других детей по носу? Ты думала, что ты нескладная, но ты была самой женственной маленькой девочкой, какую я только видел. Хотя мы и называли тебя забавным насекомым с рыжими волосами. Забавным насекомым, – повторил он, его голос дрогнул. – Бог мой, а какой ты стала теперь! Я так люблю тебя, Поппи!
