– Господи, да вы не сможете шантажировать меня, Поппи, – сказал он, многозначительно усмехаясь. – Вы только подумайте – если станет известно, что мадам Поппи угрожает своим клиентам выдать их секреты их дражайшим женам или даже деловым конкурентам – о-о!.. Numéro Seize опустеет быстрее, чем крысы успеют сбежать с тонущего корабля! Там не останется ни одного мужчины! Как вы сами понимаете, у вас нет выбора, моя дорогая, не так ли? Почему бы тогда нам не стать близкими друзьями, Поппи? Я щедрый мужчина; я буду ухаживать за вами с размахом.
Якоб вопросительно приподнял свои густые черные брови, но у него был вид человека, который уже знает ответ, и повадки удовлетворенного мужчины, который наконец победил.
Поппи смотрела ему прямо в глаза.
– Это великодушное предложение, – сказала она холодно. – Но вы не первый, кто мне его делает. Я всегда отказываю и не вижу причин менять свое решение и на этот раз.
Она молила Бога, чтобы Ле-Фану не уловил скрытую нервозность в ее голосе или не почувствовал ее участившийся пульс, когда она продолжала:
– И… видите ли, у меня тоже много друзей в очень высоких сферах – например, в Елисейском дворце. Я уже объяснила им щекотливость своего положения. И они смогли убедить меня, что человек, дорожащий своей честью и репутацией, подобно вам, Якоб, никогда не станет принуждать даму к тому, чего ей не хочется. Но, конечно, если он попытается, – она выразительно пожала плечами, – он больше не будет принят в их кругах. Во Франции для вас, Якоб, все будет кончено.
Он неловко вскочил на ноги, опрокинув поднос со сладостями.
– Вы умная женщина, Поппи, – его лицо побелело от ярости.
– При моем бизнесе мне приходится принимать меры, чтобы обезопасить себя, – ответила она. – Я скажу вам кое-что еще, Якоб. Никто, кроме вас, не знает о моем мальчике. Если поползут слухи о нем или Роган когда-нибудь услышит что-нибудь о Numéro Seize, я буду знать, от кого все это пошло. Я предупреждаю вас, Якоб, сейчас – это будет очень опрометчиво.
Он взял в руки бокал с бренди и осушил его.
– Давайте покончим с этим, Поппи, – проговорил он, сумев выдавить из себя свою обычную улыбку. – Я должен был бы знать, что вы слишком роскошны для меня. Вы единственная женщина, которая может сказать, что победила Якоба Ле-Фану.
– Но, конечно, я никому об этом не скажу, – улыбнулась она, делая вид, что потрясена.
– Ну что ж, тогда – друзья? – спросил он, протягивая руку.
– Друзья, – согласилась она с улыбкой.
Но, хотя еще несколько дюжин алых роз и были присланы с извинительной запиской на следующий день, Поппи знала, что он стал ее врагом.
1925, Франция
В день восемнадцатилетия Халима Ле-Фану его отец обещал ему, что его сын запомнит этот день на всю жизнь.
– Позови дюжину своих приятелей на уикэнд, Халим, – сказал он великодушно. – Мы поселим их в «Ритце»; они будут обедать у «Максима», а потом вы можете посетить любой ночной клуб, какой вам только заблагорассудится. Я хочу, чтобы ты славно провел время, сын, – сказал он, понимающе подмигнув. – Ах да, и не забудь пригласить этого милого юношу, о котором ты мне рассказывал, – Рогана.
Рогану было семнадцать лет, и он был сильным, крепко сложенным юношей. Он был шести с лишним футов роста, широкоплечий, с мускулистым телом атлета и глубоким выразительным голосом мужчины. Он был удивлен, но и польщен, когда его пригласили в компанию Халима; Халим был привлекательным и популярным в школе юношей. Он учился в классе на год старше, и Роган с нетерпением ждал этой поездки, потому что Поппи не разрешала ему слишком часто бывать в Париже.
Господин Ле-Фану снял полэтажа в отеле «Ритц» для друзей своего сына. Он забил его шампанским и едой, а снаружи на улице стоял подарок Халиму ко дню рождения – красный спортивный автомобиль. По этому же случаю всем его друзьям были подарены бриллиантовые запонки. В десять часов вечера они отправились к «Максиму» в вечерних костюмах и приподнятом настроении.
Они весь вечер пили шампанское и были слегка навеселе, когда прибыли туда. Когда официанты принесли им внушительную горку икры и серебряные блюда, на которых лежали устрицы и прочие дары моря, Халим предупредил их, чтобы они не слишком налегали на вино.
– Потерпите немного, – сказал он, усмехаясь. – Нам потребуется вся наша сила – для девочек.
«Девочки» были их основной темой разговора – после новой машины Халима, конечно, и Роган почувствовал нетерпеливую дрожь в теле, когда представил себе, что могло их ждать. Некоторые парни говорили, что у них уже были девушки и раньше, но он не был уверен, что это правда. И все они нервничали.
– Это легко, – говорил им Халим Ле-Фану. – А девушки в Numéro Seize сделают для вас это еще легче. Мой отец говорил, что они самые хорошенькие на свете.
Роган стал раздумывать над тем, как он будет держать в объятиях самую хорошенькую девушку на свете, и испугался, что может оказаться не на высоте.
