– Я вернулась домой, Энджел, – прошептала Поппи. Закрыв лицо руками, она опустилась на колени и заплакала.
– Зачем ты здесь, Поппи? – спросила ее резко Энджел, подавляя желание протянуть руку и успокоить ее. – Это больше не твой дом.
– Я должна была вернуться, – плакала Поппи. – Я потеряла все, что мне дорого… Все. Разве ты не понимаешь, Энджел, я должна была вернуться, я должна была найти тебя… Я должна узнать, что стало с моей дочерью.
– Ты нарушила свое обещание, – холодно напомнила ей Энджел. – Ты не должна была никогда общаться ни с кем из нас.
– Но это было так давно, – умоляла ее Поппи. – Говорят, время лечит старые раны…
– Раны? – прошептала Энджел. – Раны, Поппи? Ты нанесла не раны, Поппи! Это были смертельные удары! Ты даже понятия не имеешь, какое несчастье ты принесла мне и моей семье! Господи, ну почему мой отец познакомился с Джэбом Мэллори!
Глаза потрясенной Поппи, полные слез, встретились с глазами Энджел.
– Этого не может быть… Как ты можешь так говорить, Энджел? – с трудом проговорила Поппи. – Мы ведь были как сестры. То, что случилось, произошло не по моей вине… Это была не моя вина, Энджел…
– Ты ведь не сказала мне правды, не так ли, Поппи? – спросила ее холодно Энджел. – А Фелипе сказал. Это было одним из способов мучить меня. Он рассказал, как ты пришла к нему той ночью, какой страстной и настойчивой ты была… Он даже рассказал мне, что ты чувствовала в его объятиях – Фелипе был тем тайным возлюбленным твоих дневных прогулок, когда ты сбегала из отеля! И Фелипе был отцом твоего ребенка!
Поппи молча опустила голову—все это было почти правдой.
– Но он не занимался со мной любовью, Энджел; он меня изнасиловал, – сказала она тихо.
– Ты пришла в палаццо Ринарди среди ночи, – сказала Энджел сварливо. – Он сказал мне, что у тебя была цель…
– Все было совсем не так, – закричала в отчаянии Поппи. – Клянусь тебе, все было не так.
Энджел холодно пожала плечами.
– Как и почему все это случилось, теперь не имеет никакого значения. Но если бы не ты, я бы никогда не встретила Фелипе.
Ее голос был пропитан горечью двадцати восьми лет боли, когда она смотрела на Поппи. Энджел хотела, чтобы Поппи узнала все – и наконец поняла.
– Вся моя жизнь перевернулась из-за тебя, Поппи! Я была вынуждена многие годы жить с человеком, которого презирала и который был ко мне равнодушен. Все, что когда-либо было нужно Фелипе, – это деньги Константов! Когда я больше не смогла этого выносить, я уехала. Я взяла с собой обеих моих девочек, но он оставил себе сына. И теперь мой сын ненавидит меня, Поппи, – почти так же, как он ненавидел своего отца, потому что ему пришлось остаться и жить вместе с ним.
Ее красивые ясные глаза были полны боли, когда она вспоминала:
– Я уже собрала и упаковала все наши вещи; мы стояли в холле, готовые к отъезду. С вечера я сказала Фелипе, что мы уезжаем, что это – конец. Фелипе вышел из комнаты, где хранилось оружие. Была осень, и я подумала, что он собирается поохотиться на фазанов. На нем была зеленая охотничья куртка, а под мышкой винтовка.
– Александр, – сказал он, – подойди сюда, к своему отцу.
Мальчик взглянул на меня, не зная, как ему поступить. Я покачала головой и обняла его. Ему было только девять лет… Фелипе взвел курок винтовки и направил ее на мальчика.
– Я сказал, Александр, иди сюда, – повторил он. Я закрыла в ужасе мальчика собой.
– Что же ты делаешь? – кричала я, когда он повернулся и направил винтовку в девочек.
– Если Александр не подойдет ко мне, тогда я застрелю одну из девочек, – сказал Фелипе… – И ты знаешь, какую из них, Энджел!
– Ты не можешь этого сделать, – закричала я. – Ты не можешь убить собственное дитя!
Но Фелипе всегда считал себя выше каких-либо законов.
– Убить? – издевался он. – Кто говорит об убийстве? Это будет просто несчастный случай, моя дорогая… Так ужасно жаль… Все знают, что барон Ринарди обожает своих детей.
Александр вырвался из моих рук и пошел к нему.
– Пожалуйста, не стреляй в них, папа, – сказал он храбро.
Я никогда не забуду улыбку триумфа, которая искривила губы Фелипе, когда он положил руку на плечо мальчика.
– Теперь вы можете ехать, – сказал он. – Александр остается со мной.
Александр всегда был разочарованием для Фелипе; он был чувствительным, даже утонченным, застенчивым и умным мальчиком, и он ненавидел чванство и показуху отца; он ненавидел, когда тот изображал из себя барона Ринарди, словно феодальный лорд. Фелипе хотел, чтобы его сын стал атлетом, спортсменом, и он мучил Александра из-за его хрупкого телосложения, заставляя его плавать, ездить верхом и стрелять и насмехаясь над его очками – мальчик был близорук. Бедный Александр ненавидел верховую езду, он ненавидел убивать. А Фелипе никогда не чувствовал обаяния внутреннего мира Александра, он не читал стихов, которые писал мальчик, не читал его рассказов… Преподаватели говорили мне, что мой мальчик исключительно творчески одарен, что необходимо выбрать ему лучшую школу, где бы его таланты развивали.
