Хитроумов оттаял. Но для полного удовлетворения своего задетого самолюбия он любил оставлять последнее слово за собой:
- А, понимаешь, что сила женщины в ее слабости. Мне ваша эта дурацкая эмансипация уже в печенке сидит! Хорошо, что ты хоть институт не закончила, а то была бы дипломированной дурой. Неужели так трудно понять, что быть просто дурой гораздо легче.
- Правильно, мой мудрый масик! - Виктория Леопардовна гладила мужа по спине, прислонившись головой к его плечу. - Ты же знаешь, что я бросила институт, как только встретила тебя. Я всю жизнь была тебе преданной женой.
- Уговорила! - Хитроумов взял из ее руки стакан и поставил на стол. Знаю, что врешь, но прощаю...
- Масик, как ты можешь!..
- Ладно, мне твоя преданность не нужна, - махнул рукой Всеволод Львович, подмигнув улыбающемуся отцу. - Мне нужна твоя женская покорность во всем. А твоя преданность - это твое дело. Впрочем, если ты нравилась еще и кому-то, кроме меня, это прекрасно, ибо свидетельствует о том, что у меня есть вкус.
- Я знала, я всегда чувствовала, что ты меня не любил, - довольно удачно разыграла обиду жена. - Я всю жизнь была для тебя только товаром.
- Я сам себя один раз в год люблю. Как будто ты не знаешь, что я люблю бизнес, деньги. Кстати, и ты вышла за меня замуж только потому, что я умею делать деньги...
- И при всем при этом моего сына никто жадным не назовет, - вмешался в разговор Лев Борисович. - Ну чего вам не хватает? Птичьего молока?! Так не родились еще птицы, которые доятся. Я всегда говорил, что мой сын умеет и любит зарабатывать, но жадным... Нет, жадность - это для жлобов! А мой сын не той национальности...
Старого Хитроумова прервал телефонный звонок. Всеволод Львович, направляясь к телефону, с благодарностью похлопал отца по плечу.
- Всеволод Львович, приветствую вас! Как вам мой подарок? - это был голос Кукушкина.
- Какой подарок? Кто это?
- Вы что, меня по голосу уже не узнаете?
- А, ясно, - тяжело вздохнул и замолчал Хитроумов. Он вдруг понял, что начинает бояться этого человека. Немножко успокоившись, он сказал: Наконец-то! Объявилась пропажа.
- А вы что, по мне соскучились? Алло, почему вы молчите?
- Как я по вас соскучился, не могу объяснить по телефону. Я не могу выразить вам свои чувства, не видя вашего лица.
- Ну, думаю, это дело поправимое.
- Послушайте, если вы мужчина, то встретитесь со мной! А если вы просто дешевый фраер, у меня с вами будет другой разговор, - Хитроумов кипел от злости, но старался говорить сдержанно.
- Во-первых, в вашем положении пугать меня, угрожать мне бессмысленно, - хохотнул презрительно Кукушкин. - Во-вторых, я не фраер, а восстанавливаю справедливость...
- Какую еще справедливость, что вы мне мозги пудрите! - взорвался Хитроумов. - Да вы хоть знаете, как это называется? Даже волки не жрут друг друга, если они сыты...
- А вы не волк, вы вредитель! - прервал его Вася. - И не просто вредитель, а государственный вредитель! Вы прячете в чулке громадные средства, которые должны быть постоянно в обороте, и этим самым подрываете экономику государства.
- К вашему сведению, экономику подрываю не я. Экономику подрывают бездельники, бюрократы и дураки. Можно сказать, такие, как вы...
- Спасибо.
- Не за что! Неужели вы хотите сказать, что пустили все средства, украденные у меня, у Фердинанда Калистратовича и у других, в оборот?
- Да, а как же иначе, - твердым голосом ответил Вася.
- Эти сказки рассказывайте маленькому Пушкину.
- Не все, конечно. Часть я оставил себе в качестве гонорара. Но все золото и остальные драгоценности, клянусь честью, отдал государству.
У Хитроумова закружилась голова. Но он быстро пришел в себя и задал самый главный для него вопрос:
- Ладно, что вы от меня хотите?
- Вот мои условия: вы сдаете государству оставшиеся средства, приобретенные мошенническим путем, и... и приходите в органы с повинной. Только на таких условиях я согласен оставить вас в покое.
- Вы в своем уме? - в оцепеневшей руке Хитроумова затрещала телефонная трубка. - Я спрашиваю, вы в своем уме?
- Только не кричите, пожалуйста. - Кукушкин был доволен, что вызвал панику у врага. - Вы сначала хорошо обдумайте мои условия. Все же лучше мирные уступки, чем война. Война, слышите?!
Всеволод Львович долго слушал короткие гудки и думал, что ему делать. Понимая, что оказался в тяжелейшей ситуации, швырнул трубку и несколько раз ударил кулаком по телефонной тумбе. Телефонный аппарат соскочил на пол.
Вся семья в глубоком онемении смотрела на своего кормильца. Даже Элонка сидела под столом, поджав хвостик, и боялась тявкнуть.
- Папа, мне нужно с тобой посоветоваться, - прохрипел Хитроумов и закурил. - Мама, так ты вспомнила, где находится клад? Нам нужно срочна уезжать.
- Куда уезжать? Зачем уезжать? - испуганно спросила жена.
- А я никуда не хочу уезжать, мне и здесь хорошо, - капризно возразила Рита. - И вообще, папа, почему я должна делать то, что хочется тебе?
