Живым пушечным ядром пролетев над волнами, дельфин-Истр упал в воду, стрелой пронесся остаток расстояния до берега, вылетел на песок. Смарагда сорвалась с его спины и покатилась по камешкам… и мир отчаянно закружился вокруг нее.
– Больше не могу! – хрипло выкрикнул Истр. – Загоняла ты меня, подруга!
Он лежал в самой полосе прибоя: человеческая половина тела на песке, рыбья – в воде. Длинные золотые волосы разметались, как лучи, широкая грудь тяжело и часто вздымалась – гонка отняла все силы даже у столь могучего существа.
А в трех шагах дальше к берегу… на песке распростерлась белка. Рыжая, насквозь мокрая, она лежала мордой вниз и не шевелилась.
– Вставай, красавица! – Истр подполз к ней, волоча по песку изумрудный блестящий хвост. – Извини – держал тебя, сколько мог, стала бы ты белкой в море, утонула бы на раз-два. Ну, вставай! Не зря же мы сюда с самого края света белого неслись!
Он взял белку в руки; в его крупных ладонях она казалась рыжей мышью. Истр подул на нее. Белка села, взялась передними лапами за морду.
– Очнись скорее! – торопил Истр. – Там витязю твоему туго приходится.
Белка подняла голову. Всадник мчался по берегу, преследуя волота, а тот выламывал кусок из прибрежной скалы, явно намеренный его швырнуть.
Белка соскочила с ладони Истра и схватила три стрелы с мокрого песка. Унести все три сразу ей было не по силам; она схватила одну в зубы и широкими прыжками помчалась к сражающимся.
Гвидон погонял коня, пытаясь приблизиться к волоту на длину меча раньше, чем тот выломает и швырнет в него скалу. Первый камень он встретил мечом; ни один простой клинок не пережил бы такой встречи, но от удара Акритовым мечом камень разлетелся в осколки. Но сам Гвидон оставался уязвим, как простой человек; попади в него тот обломок скалы, мокрое место останется.
И вдруг прямо на шею коню откуда-то внизу вскочило нечто маленькое, рыжее. Гвидон изумленно вскрикнул: за гриву всеми лапами цеплялась белка, а в зубах у нее была зажата золотая стрела. Гвидон придержал коня, одной рукой взялся за стрелу. Белка выпустила ее из зубов и сердито зацокала.
– См… Смарагда! – охнул Гвидон. – Это ты! Ты нас нашла!
«Нечего рассусоливать, давай стреляй!» – ясно разобрал он в ответном цоконье.
Тарх уже поднимал обломок скалы, натужив свои исполинские мышцы. Гвидон схватился за лук, висящий у седла, а белка спрыгнула с шеи коня и пропала.
Тарх вскинул обломок скалы над головой; Гвидон нацелил лук. Золотой наконечник смотрел прямо в грудь волоту. Мельком вспомнился поединок в Волотовы горах, те обманные стрелы…
Волот метнул скалу, в тот же миг солнечная стрела сорвалась с тетивы. На полпути они встретились; раздался грохот, скала разлетелась множеством осколков. Град камней осыпал Гвидона; конь дернулся, споткнулся, всадник вылетел и прокатился по песку. Тут же встал, в азарте не замечая боли ушибов, и спешно схватил лук.
Шагнув назад, волот оглянулся, примериваясь к другой скале. Иного противника он просто затоптал бы, но у Гвидона оставался в руке Акритов меч, и Тарху хватало ума не подходить близко.
Вдруг Гвидон увидел неподалеку Кикниду. В куцем платье из перьев, с вьющимися длинными косами, она казалось совсем другим существом: незнакомым, чуждым, жутким. Вся истинная ее суть, до того прикрытая белыми одеждами и сладкими речами, выступила на поверхность. Она была разгневана и испугана, глаза ее горели, протянутые руки плели из ветра чары.
– Кикнида! – закричал Гвидон. – Уходи отсюда! Я тебе смерти не желаю, только уходи! И город мой верни!
– Не отдам! – яростно, непримиримо отвечала она. – Это мой город! Тебе эта рыжая дура еще камушков нагрызет!
– Отдай, говорю! Мой город… это я сам! Я тебе его не уступлю!
– Это я не уступлю! Я только ради него к тебе и вышла! Отдать – кем я буду?
Что-то вдруг вцепилось сзади в одежду Гвидона; он резко развернулся, и на плечо ему вскочила тяжело дышащая белка с еще одной золотой стрелой в зубах.
– Ох ты милая! – обрадовался он. – Ты не одну принесла!
Накладывая стрелу на тетиву, он взглянул на Тарха. Тот все качал скалу, та трещала, но не отламывалась. Гвидон поднял лук.
– Не смей! – взвизгнула Кикнида.
Не слушая, Гвидон прицелился. По такой огромной цели промахнуться было сложно. На него вдруг пала лебедь – пыталась ударить его крыльями по голове, чтобы помешать выстрелить. Но всего на полвздоха раньше Гвидон спустил стрелу – и она пронзила лебедь.
Раздался истошный крик. Птица упала наземь; в крыле торчала стрела, белые перья усеяли песок вокруг.
Гвидон охнул и отшатнулся. Стрелять в Кикниду он не хотел. Она слабо пошевелилась, и он заколебался, не попытаться ли ей помочь… Но тут раздался яростный рев волота – он тоже увидел пронзенную стрелой лебедь.