Опираясь на эти полномочия, Петр Иванович продолжил прерванную ранее, по независящим от него причинам, практику воплощения в жизнь своей старой идеи о необходимости внедрения секретных агентов во все революционные кружки и партии как необходимое условие политического сыска. Главной, целью его усилий был разгром террористической деятельности партии эсеров, в рядах которой наряду с известным Е.Ф.Азефом успешно подвизался в это время его агент Н.Ю.Татаров [121].
Весной 1905 года через Азефа Рачковский достал список всех нелегальных паспортов, выданных ЦК своим членам, работавшим в России. Рассылая список, Рачковский велел этих лиц не трогать без его ведома [122].
Благодаря бдительности П.И.Рачковского, были предотвращены террористические акты против генерала Д.Ф.Трепова, великих князей Владимира Александровича и Николая Николаевича, другие антиправительственные акции. Обращает на себя внимание гибкость, которую продемонстрировали в сложной обстановке лета и осени 1905 года П.И.Рачковский и Д.Ф.Трепов. Мне не совсем понятно, - писал об этом А.В.Герасимов, - но Рачковский явно повел кампанию за уступки.
На словах он стоял за монархию, за самодержавие, а на практике поддерживал предложения в пользу реформ. Ход его мыслей, примерно, был такой. Унинерситетская автономия - одно из главных требований интеллигенции. Если дать автономию - то удастся успокоить, удовлетворить эту интеллигенцию. Конечно, отрицательная сторона заключалась в том, что при автономии в университете начнутся сходки и митинги. Но, в сущности, это даже хорошо. Ибо студенты тотчас отойдут от революции, и полиции будет легко повести борьбу с революционным движением.
Так думал Рачковский, не раз развивая свой план [123].
Все симпатии его были теперь на стороне С.Ю.Витте, стоявшего на той точке зрения, что лучше всего договориться с интеллигенцией и торгово-промышленными кругами о совместной борьбе против подымавшейся анархии. А.В.Герасимов констатирует: "С разных сторон я получал сообщения, что он развивает большую деятельность, посещая всевозможных высокопоставленных лиц и ведя с ними различные политические беседы. Особенно часто посещал он С.Ю.Витте" [124].
Нечего и говорить, что П.И.Рачковский восторженно встретил известие о подписании царем манифеста 17 октября. Слава Богу, слава Богу ... Завтра на улицах Петребурга будут христосоваться , - повторял он [125].
Однако реакция общества на царский манифест оказалась отнюдь не такой, на которую рассчитывали инициаторы этого акта. Волна анархии и погромов, последовавшая после 17 октября, охладила реформаторский пыл Рачковского.
Яркое свидетельство тому - его Записка Д.Ф.Трепову от 8 ноября 1905 года с предложением о введении режима чрезвычайной охраны в С.-Петербурге [126].
Легкость, с которой была получена полнота гражданской свободы, вызвала у представителей революционного движения крайнюю самоуверенность . Растерянность же правительства была единодушно признана всеми революционнными и оппозиционными партиями за признак того, что история может идти неестественно быстрым путем [127]. В результате, подчеркивает Рачковский, правительству предъявляются все новые и новые условия, причем никто из революционных партий (социал-демократы, социалисты-реолюционеры) и не скрывает, что цель их деятельности - свержение самодержавия и разрушение империи.
Дальнейшие уступки революционерам представлялись ему немыслимыми, поскольку льготами, дарованными Манифестом , фактически исчерпывалась полнота политических прав, достижимых в империи, без уничтожения ее . Общественнно-политическая ситуация в стране такова, что дело идет к вооруженному восстанию - констатирует Рачковский. Это обязывает правительство к самым энергичным действиям по сосредоточению и координации всех своих сил в целях подавления наступающего мятежа . Первым шагом здесь должно было, стать, по мнению П.И.Рачковского, объявление столицы Империи на положении чрезвычайной охраны , что совершенно необходимо для обоснования действий по подавлению революционного движения в стране, предусматривающих аресты личного состава Союза Союзов и Совета рабочих депутатов, других оппозиционных организаций, закрытие неугодных правительству газет, ограничения на проведение забастовок, митингов, шествий и демонстраций и ряд других антидемократических мер.
Предлагаемые мероприятия, подчеркивал П.И.Рачковский, - несомненно будут истолкованы как признаки явного посягательства правительственной власти на возвещенные манифестом 17 октября свободы . Но бояться этого не следует, поскольку режим истинной гражданской свободы может и должен быть водворен тогда, когда законопослушное большинство в покойном течении жизни получит уверенность в обеспечении заботами правительства своих человеческих прав.
Утомленное и ныне запуганное население с благодарностью оценит последовательность действий правительства в проведении строгой законности как основы свободы.
И первой свободой его будет освобождение от своеволия мятежников [128].
