Речи-Посполитой верною службою своею. Уведи свое войско прочь немедленно!»
Хмельницкий сказал: «Горазд, милостивый королю!» Король'вышел, а сенаторы
потребовали, чтоб Хмельницкий присягнул на верность королю и Речи-Носполитой.
Хмельницкий соглашался, но с тем, чтоб и король с своей стороны утвердил договор
присягою. Сенаторы убедили его отступиться от этого домогательства, так как
окончательное утверждение договора принадлежит не королю, а сейму, н если бы сейм
не утвердил договора, то этот договор не имел бы обязательной силы и для противной
стороны. Хмельницкий, сидя с сенаторами, присягнул в верности королю и Речи-
Посполитой. Это была уже последняя, окончательная присяга с его стороны. Тогда,
наконец, подканцлер Сапега произнес речь, изложенную выше.
Московский дьяк Кунаков, описывая это событие сходно с последним описанием,
передаваемым поляками, прибавляет, будто в это время разом с Хмельницким посещал
короля Яна Казимира и крымский • хан с ассистенцией» в триста человек, а польский
король встречал и провожал его съ
1)
Histor. ab. exc. Wlad. IV, 51.
2)
Bell, zcyth. cosac., 71.
Истор. о ирез. бр.
4)
Annal. Polon. Сииш., I, 149.
H. КОСТОМАРОВ, кн. IV.
21
322
большим почетом. Но вероятно Кунаков получил здесь неверное известие, потому
что если бы действительно хан посещал короля, то не было бы необходимости полякам
утаивать этого в своих известиях. Вероятнее другое известие, что взаимные
любезности между польским королем и крымским ханом ограничились тогда
прибавкою в подарок коней один другому *).
На другой день враждебные войска разошлись. Поляки с королем отправились ко
Львову, Хмельницкий и хан к Збаражу.
Уже девятая неделя наступила с тех пор, как панское войско стало под Збаражем, и
седьмая с тех пор, как оно вступило в битву с неприятелем. 29-го июля (8-го августа н.
с.) в полдень поляки с удивлением заметили, что козацкий табор подвигается к старому
Збаражу. Под замком против той части обоза, где стоял Вишневецкий, явились
разбитыми шатры для предводителей-союзников, для Хмельницкого и крымского хана.
Вслед затем четверо суток лил неустанный дождь как из ведра и неприязненные
действия с обеих сторон прекратились. 3-го августа (13-го н.
неприятеля началась необычная суетня. Козаки, сидевшие на своих окопах поблизости
к польским окопам, с криком сообщили своим врагам, что к войску запорожскому
пришли на помощь донцы. Но поляки не поверили этому и между ними
распространилась иная весть, что ожидаемая осажденными королевская помощь уже
приблизилась к местечку Заложичам за три мили от Збаража, и Хмельницкий двигается
туда, чтоб не допустить королевского войска до переправы через реку. Эта весть до того
обрадовала поляков, что они стали бить в литавры и играть на трубах, а козаки,
услышав, что неприятели их с чего-то вдруг развеселились, стали учащать пальбу по их
обозу. Вскоре, однако, эта пальба утихла и поляки заметили, что таборы
неприятельские .становились малолюднее: то было время, когда козаки уходили к
Зборову с Хмельницким, и значительная часть татарской орды пошла туда же с своим
ханом. Под Збаражем остались только хлопы и часть орды; они продолжали беспокоить
осажденных: врывались через польские окопы в обоз, били жолнеров цепами и
дубинами, хватали железными крюками их возы, метали в польский обоз зажженные
мазницы с дегтем и охапки зажженной соломы, а потом, утомившись, рассаживались
на польских окопах перед рядом связанных вместе возов, служившим полякам
внутреннею обороною, и ругались над бессилием врагов. «Вот, ляхи, приходит конец
вам и мы будем продавать вас татарам по три гроша за голову! Поспешите-ка лучше, да
заранее поклонитесь нашему пану Хмельницкому, чтоб он помиловал вас!» 6-го
августа (16-го н. с.) козаки у себя торжествовали победу над королем и, поймавши
одного польского пахолка. всучили ему для передачи предводителям напоказ письмо,
писанное Хмельницким к обозному Чорноте, которому он поручил начальствовать над
оставленною под Збаражем воинскою силою. Гетман козацкий извещал, что он
разгромил короля и приведет пленными пятьсот панов. Он приказывал стеречь
осажденных под Збаражем, чтоб они неразбежались. Это привело поляков почти до
отчаяния, между тем в козацком таборе раз-
*) List. Miastk. do Krolewicza Karola. Kubala, I, 182.—Pamietn. Albr. Radziw., II, 384.
—Staroz. polskie, I, '266.—-Акты ИОжн. и Зап. России, т. III, 397, 413.
323
давались радостные клики, песни и восклицания, и это подтверждало
справедливость рокового известия. В это-то время Вишневецкий приказал слуге своему
Шваржевскому пустить стрелу с прикрепленною к ней записочкою, будто от польского
шляхтича, находящагося в козацком войске. На другой день люди Вишневецкого
поймали козацких языков, которые показывали, что Хмельницкий осадил короля, но
из-под Зборова привозят в стан под Збараж много раненых Козаков. Из этого поляки
заключали, что козакам не удается под Зборовом с королевским войском. Должно быть
и это все было тогда подделано Вишневецким с целью поддержать дух и смелость в
