— Но давай забудем про очевидно неправильный перевод Джабиром источника, — продолжал он. — Я не могу его за это винить. Может, в ведическую сому входит не мухомор, а другое, еще не открытое растение, минерал, или что-то еще. Вот если бы у Джабира было больше времени, то он бы это выяснил. Однако больше всего меня интересует один важный вопрос, впервые поставленный Эдвардом Шульцем о галлюциногенном напитке яга. Как все эти первобытные общества, практически не знавшие современной химии, выяснили, как активировать алкалоид, используя ингибитор при окислении и восстановлении моноамином?
Я сел и уставился на него. Артур поставил стакан на стол.
— Пойду спать.
Я решил остаться на кухне, сидя в нише для завтрака и зная, что этой ночью больше не засну.
Вечером в пятницу бушевала буря. Дрова в камине потрескивали, Нил спал, свернувшись у дивана, мы с Дэном сидели с гостиной и играли в триктрак. Хауи разговаривал в кабинете по телефону с отцом. У него был громкий голос, крики и вопли легко проникали сквозь закрытую дверь.
Дэнни играл робко, всегда спешил. Он был слабым игроком. А еще ему ужасно не везло — редко получалось то, что хотелось. Дэн не обращал внимания на количество очков, он просто двигал шашки к цели как можно быстрее. В результате, мой приятель умудрялся проигрывать даже, казалось бы, в самых невероятных случаях.
Мы пили газировку. Я заметил, что когда мы с Дэном оказывались вдвоем, то не употребляли алкоголя. Только в присутствии Арта и Хауи мы поддавались их мягкому, но, тем не менее, настойчивому нажиму. Мы ели жаркое, приготовленное Артуром — что-то с репой, морковью и китайским соусом. Слова Хауи эхом разносились по дому, звуки напоминали плевки. Так разговаривают только в неблагополучных семьях.
— Я знаю это, ты только послушай…
— Но какая разница…
— Хорошо, тогда почему ты просто не руководишь моей жизнью, и…
— Угу. Нет, я этого не говорил.
— Да, и ты пошел к черту!
Молчание. Мы с Дэном ожидали, что Хауи ворвется к нам ругаясь и крича. У него часто случались такие споры с отцом. Как правило, после них следовали получасовые рассуждения о том, как мне повезло быть сиротой, как повезло Арту, что его родители не вмешиваются в его жизнь и ни к чему его не принуждают, а мать Дэна — это просто идеал, к которому должны стремиться все родители.
Мать Дэна была сочувствующей, не навязчивой, поддерживала сына финансово и не ставила никаких условий. Споры Хауи, как я вскоре выяснил, всегда касались денег. Отец настаивал, чтобы он купил дом где-то в Фэрвиче, жил там до окончания университета и продал потом с прибылью, или, если захочет, сдавал после отъезда из Коннектикута и возвращения в Чикаго. Что касается родительских просьб, эта казалась вполне безобидной. Мне бы очень хотелось иметь достаточно средств, чтобы купить собственное мини-поместье, может быть, даже дом с колоннами. Или трехэтажный особняк с садом, храмами и статуями по типу греческих, как было модно в начале двадцатого века. Но Хауи отказался, заявив отцу, что не хочет в одиночку управляться с домом. Он счастлив жить с друзьями, а администрация университета «тут кое-что напутала». Поэтому он теперь не знает, когда закончит учебу.
Дэн сказал, что Хауи уже давно играет с отцом в кошки-мышки, откладывая признание в том, что больше не учится в университете.
Естественно, Хауи начинал все неудачные разговоры с отцом, держа под рукой бутылку виски. К концу разговора бутылка пустела на треть, и художник отвратительно пьянел. Судя по тому, что мне рассказывал Дэн, отец и сын, вероятно, оба напивались к окончанию беседы. Дэн познакомился с мистером Бофордом Спаксом прошлой весной и наблюдал, как тот выпил восемь двойных мартини за один вечер. Это частично объясняло неизбежный крах внешних приличий и столь же неизбежный переход к крикам и ругательствам.
— Это в последний раз, черт побери! — заявил Хауи, заходя в гостиную. — Когда он позвонит еще, скажите, что меня нет дома.
Дэн посмотрел на меня и бросил кости. Они упали на доску с приглушенным стуком. Ему требовалась любая комбинация, чтобы получилось семь. Шансы были пять к одному. Получилось три и два, конечно же.
— Черт побери!.. — Хауи выругался, не обращаясь ни к кому конкретно. — Если он перезвонит, скажите, что я съехал и перебрался на остров Санта-Крус. Скажите ему, что я живу на пляже, в гамаке. Загораю, прыгаю по камням, пью коктейли и ем кокосы с деревьев!
Он ходил взад и вперед, запускал обе руки в волосы. На спине голубой рубашки выделялось темное пятно от пота. Хауи остановился и повернулся ко мне.
— На Санта-Крус кокосы есть?
Я посмотрел на Дэна. Мы оба быстро обменялись улыбками.
— Не знаю, — ответил я.
Хауи нетерпеливо махнул рукой.
