Доктор Кейд уехал на следующий день. Он пожелал мне «благополучного и прекрасного Нового года». Его рождественским подарком стал красивый синий кашемировый шарф. Затем профессор сел на такси и уехал. Нил оставался рядом со мной с высунутым языком, махал хвостом, но от присутствия пса я чувствовал себя еще более одиноким. У меня пропало все желание отправляться на долгую прогулку, которую планировал раньше. Вместо этого я поднялся к себе в комнату и читал за столом. Нил спал около моей постели. Нанесенные ветром сугробы на лужайке у дома доктора Кейда темнели вместе со спускающимися сумерками. Вначале они стали синими, как море, потом почернели под безлунным небом. Батареи начали нагреваться, металл потрескивал и пощелкивал.
Насколько я знал, Арт уже находился в Лондоне. Я заглядывал к нему в комнату раньше и увидел, что у него заправлена кровать, а бумаг нет. Он оставил список необходимых для путешествия вещей на столе. Рядом с каждым словом был нарисован квадратик, а в квадратике поставили крестик. Там значились паспорт, телефонные номера, дорожные чеки, карманные деньги… Рядом лежал еще один листок бумаги, на нем было что-то напечатано плохим шрифтом, словно на очень старой и грязной пишущей машинке:
Я подумал, что вижу одно из стихотворений Артура, причем неплохое. Это казалось наиболее вероятным. Затем я вышел из комнаты.
Я позвонил Николь, но услышал только автоответчик и решил, что она, вероятно, гуляет с тетей, перекусывает в стильных маленьких кафе и флиртует с официантами.
Пришлось отправиться на чердак и встать перед дверью. Представлялось, что за ней находятся клетки с кошками, древние книги разложены по столам. Может, там есть даже головы жен Синей Бороды, выставленные в ряд и насаженные на шампуры. Они ждут с открытыми ртами и невидящими глазами, готовясь поприветствовать меня.
Я прижал ухо к двери, слушал какое-то время, затем открыл ее и вошел.
Все оказалось совсем не так, как я ожидал. Никаких длинных столов, заставленных колбами, мензурками и лабораторными стаканами, никаких ступок с яркими порошками, острых запахов, развешанных пучков сухих трав, кастрюлек с пузырящимися жидкостями… Стены не были заляпаны кровью, нигде не хранились ящики с частями кошачьих тушек.
Это оказался типичный чердак, чуть большей площади, чем обычно, и более холодный, чем остальная часть дома. Пол был серым и явно старым; под арочным потолком, между торчащими балками раскачивалась паутина. У одной стены составили написанные маслом неоконченные картины — пейзажи, натюрморты, портреты с неузнаваемыми лицами. У дальней стены находились свернутые ковры, напоминая огромные тряпичные бревна, там же складировали старую мебель без ножек и ящиков. Стоял здесь и открытый платяной шкаф, внутри висела какая-то одежда. Я порылся в одежде и нашел один пиджак, который подходил мне по размеру. Он был твидовым, с рисунком «в елочку», похоже, с настоящими позолоченными пуговицами.
Я порылся в старых ящиках, заглянул в темные уголки, где виднелись остатки жизнедеятельности крыс. Кругом накопилось много пыли. В конце концов, пришлось отказаться от поисков и пойти вниз. Дом стоял в тишине, я словно сидел у него в брюхе. Одиночество, которого я когда-то так желал, теперь стало медленным огнем, который меня поджаривал.
Мои друзья уехали. Здесь для меня ничего не осталось. Поэтому я ушел.
Когда я прибыл в мотель «Парадиз», Генри Хоббс провел со мной великолепную экскурсию по предоставленной мне маленькой комнате. Это было бы комично, если бы не его добродушная улыбка. Улыбался он постоянно, словно хотел служить мне примером человека, который благодаря одной целеустремленности преодолел финансовые трудности и стал владельцем собственного дела. Хоббс был невысоким и полным, благодаря круглой лысеющей голове он чем-то напоминал средневекового монаха. Одевался хозяин мотеля в вышедшую из моды одежду, словно владел ею уже много лет, несмотря на изменения в обхвате талии.
— Здесь тихо, вот еще один плюс этого места, — заявил Генри Хоббс. — Здесь можно хорошо поработать. Знаешь, Торо любил оставаться в одиночестве. Он считал, что это помогает ему собраться с мыслями. — Генри показал на дальнюю стену, напротив кровати. — Бойлер с другой стороны, вместе с цистернами с горячей водой. Поэтому если не слышишь никаких щелчков или прочих звуков, не беспокойся. Это просто означает, что все хорошо работает, — подмигнул он.
