Помнится, что эта борьба спорта с культурой продолжалась тогда вечерами почти целый месяц. Боевые действия шли с переменным успехом. Слушая разговоры родителей, мне иногда казалось, что побеждает музыка. Восторги мамы от игры детей ее подруг заполняли квартиру приторными фугами Баха. Потом громкий папин голос вроде бы снова выравнивал позиции. А я тогда как раз смотрел фильм про мушкетеров. Под его впечатлением мне тоже захотелось научиться махать шпагой. Когда оставался дома один, ручкой от швабры я воевал с подушками, но у меня не получалось так красиво, как в кино. В общем, в один из вечеров во время короткого родительского перемирия я робко заикнулся об этом на кухне. Оба родителя фыркнули и продолжили о своем. А фехтование назвали киношным видом спорта. Папа сказал, что лучше они тогда с самбо на бокс перейдут. А мама снова про свою музыку. В общем, спустя еще месяц был найден компромисс. В третьем классе меня отдали на гитару и на бокс. А сам я тайком от родителей записался в секцию фехтования.
К шестнадцати годам я сильно вырос, почти под 190 сантиметров. При этом был худощавым, но на удивление жилистым. Видимо, гантели и подтягивания, которыми отец с детства заставлял меня заниматься в дополнение к тренировкам в секции, давали о себе знать. И еще у меня были длинные руки, что оказалось большим подспорьем в занятиях не только боксом, но и фехтованием. Я его, кстати, не сразу бросил, тренировки не пропускал и даже часто побеждал в разных соревнованиях. Причем благодаря широкой кисти я на удивление хорошо владел шпагой и рапирой, мог бы даже с легкостью, наверное, и тяжелым мечом фехтовать. Папа посмеивался надо мной, как интересно тебе твое умение махать палкой пригодится в реальной драке. Будешь убегать, пока на дороге шпага не найдется?
Вот такое было у меня детство. А сейчас я работаю в солидной организации. Денег на жизнь вроде бы хватает, но это еще и потому, что я до сих пор живу с родителями. Вообще-то я мог бы начать снимать квартиру, зарплата позволяла, полгода назад я даже купил в кредит подержанную иномарку. Но вот необходимости в отдельном жилье я пока не видел. Девушки, с которой я хотел бы начать жить вместе, у меня пока не было. Хотя с Юлей из параллельной группы мы дружили уже почти три года. Сблизились мы еще на пятом курсе института, потому что вместе проходили практику в этой же самой компании, где я сейчас тружусь. А у Юли здесь работала тетя, которая ее и устроила на практику. Но сама Юля работать по профилю не хотела, ее интересовали разные несерьезные, как я считал, вещи. А еще ей хотелось всего и сразу. Она грезила несбыточными мечтами, немного наивными проектами, далекими странами и путешествиями. Причем проекты эти у нее менялись почти каждый день. То она открывает бутик модной одежды, то косметический салон. Мне периодически приходилось приземлять ее и возвращать в реальность. В общем, пока она искала себя, благо родители могли любимому чаду это позволить. А в свободное от мечтаний время она работала администратором в салоне красоты. Но была твердо убеждена, что это временно, пока она не найдет чего-нибудь более выгодного. Вот только это временно тянулось уже второй год.
