— Я уже через это проходил. Сразу после смерти партнера.
— Значит, ты знаешь, как все работает. Мы требуем. Ты платишь.
— Ты требуешь обеспечения? Или возврата займа? Говоришь, чтобы я продавал активы? Мы об этом разговариваем? — выпаливал вопрос за вопросом Сай, все громче и громче.
— Не официально. Но…
— Тогда убирайся с моего телефона. И больше никогда не угрожай мне требованием обеспечения, — крикнул Лизер и бросил трубку, посылая в «Меррил» гудки и «пошли на хер».
Весь «ЛиУэлл Кэпитал», в бильярдной, на торговой площадке Виктора, на кухне с орлиной кофе-машиной, каждый сотрудник, включая Кьюсака, услышал два слова.
«Требование обеспечения».
Рано утром работающий без оператора компьютер в «КфВ Банкенгрупп» перевел триста миллионов евро. Система ожидала обратного перевода в четыреста двадцать шесть миллионов долларов, обычный «валютный своп». Однако вскоре немецкий банк обнаружил, что он спустил эти деньги в унитаз судебного разбирательства о банкротстве. Или сбросил с обрыва две тысячи «Феррари». Или разнес на куски «Петро Парк», домашний стадион «Сан-Диего падрес».
В этот день рухнул «Леман Бразерс», вторая сторона сделки «КфВ». Большинству граждан Хеджистана, юным и свежим, которым еще не было или недавно исполнилось тридцать, никогда не доводилось видеть краха такой мощной конторы. И наступившей в результате потери доверия на финансовых рынках. Мир стоял на грани. Никто, ни боги, ни их подражатели, не доверяли никому и ничему. Даже своим излюбленным методикам.
Виктор стиснул рукоятку своего молотка и уставился на три огромных ЖК-монитора. Скоро ему потребуется еще «Премарин». Он отложил молоток и потер грудь. Черт, как это больно…
Похоже, ничто не способствовало торговле Виктора. Раннее утро или поздний вечер — для торговых площадок по всему миру время безразлично. Ценные бумаги равнодушны к трудовой этике и фармацевтике. На рынках все по-прежнему. И ни одной хорошей новости.
Глаза Виктора покраснели и стали влажными. «Это какое-то гребаное шоу», — хныкал он перед Саем. Его голосу не хватало обычной уверенности, наглости, тестостероновой бравады.
— Прекрати, — решительно ответил Лизер, ничем не намекая на минувшую пятницу и свое столкновение с «Меррил Линч».
За пятнадцать минут до конца торговой сессии Ли схватил молоток в левую руку, потом перехватил его правой. Снова левая. Опять правая. Он следил за историей. Еще пара минут, и Доу закроется ниже 11 000. Последняя капля трагического дня, еще четыре процента.
Зазвонил телефон. Это был Придурок, напарник Эдди в «Мерриле».
— У вас, парни, новый босс, — сказал Виктор. Он имел в виду «Бэнк оф Америка», который сегодня утром удивил всех сообщением о покупке «Меррил Линч». — Как это повлияет на нас?
— Ты слышал о пятничном звонке Эдди Саю?
— Ага. Страничка из учебника по связям с клиентами для чаек.
— В смысле?
— Вы орете, разбрасываете повсюду дерьмо и улетаете.
— Виктор, это серьезно.
— Вы серьезно хотите потерять клиента?
— Вряд ли нас это беспокоит, — ответил Придурок. — Пусть голова болит у БА. Их люди лазают по всей нашей конторе, проверяют наши записи, займы, вообще всё.
— Да ты спятил? — спросил Виктор. — А как же долгосрочные перспективы?
— Не знаю, что тебе сказать, — сказал Придурок, не столько нерешительно, сколько отстраненно. — Ваш счет камнем летит вниз.
Виктор моргнул. Потер обеими руками лоб. Он ненавидел долги. Ненавидел проигрывать. Но если так пойдет дальше, его пляж в Хэмптонсе постигнет судьба «Леман Бразерс».
— Не делай ничего, о чем пожалеешь, — ответил Виктор, его лицо покраснело.
Он отхлебнул диетической колы из большой банки и добавил:
— Пока.
Акции «ЛиУэлл» на ЖК-мониторе продолжали падать. Виктор отвел взгляд от экрана и посмотрел на молоток. Потом опять на кривую стоимости портфеля. И в этот короткий миг абсолютной, безумной ясности трейдер понял, что он должен сделать.
Виктор схватил молоток и изо всех сил ударил прямо в центр экрана, в эти проклятые акции. Монитор взорвался осколками металла, пластика и электронной начинки, осыпавшимися на младших трейдеров. Виктор в бешенстве врезал по левому монитору, потом по правому. Он бил их снова и снова, с перекошенным от ярости лицом. Очки защищали его глаза от шрапнели, разлетавшейся по всей комнате.
Никки, Кьюсак, Шэннон и Сай, услышавшие этот грохот, бросились к торговой площадке Виктора. Все четверо, оторопев, уставились на разгром. Виктор заглянул каждому в глаза. Посмотрел на остолбеневших младших трейдеров, которые видели все сначала. Потом внезапно закрыл лицо коротенькими ручками и зарыдал. «Мне так стыдно», — всхлипывал он.
Ведущий трейдер, как и все остальные, не выдержал напряжения.
Молоток — не единственное оружие. А ЖК-мониторы — не единственная цель.
— Я решила проблему с Конрадом Барнсом, — сказала Рейчел.
— Мне не нужны подробности.
Резкий ответ нанимателя рассердил Рейчел. Пора взять управление в свои руки.
— Конрад и его жена каждый четверг ходят в зоопарк Бронкса.
— Какое слово ты не поняла в фразе «мне не нужны подробности»?
