Его тон мало соответствовал словам. Так мог говорить священник, отправляющий последние обряды. Не успели они ответить, как зазвонил телефон, возможно, предупредивший столкновение жены с мужем.
— У меня телеконференция, — заявил Сай, поворачиваясь к ним спиной.
Кьюсак, чувствуя, как в воздухе нарастает напряжение, тихо спросил у Бьянки:
— Хотите подождать у меня в кабинете, пока он не закончит?
— У вас есть все имена наших контактов в Рейкьявике? — рычал в телефон Лизер.
— Нет, спасибо, — шепнула Бьянка Кьюсаку, ее глаза перебегали с одной картины на другую. — Она достала из сумочки блокнот и ручку и сказала: — У меня все будет хорошо.
Лизер продолжал реветь в телефон.
— Ты должен закончить эту штуку для Международного института финансовой прозрачности! Сегодня, черт тебя возьми!
Бьянка, ничуть не озабоченная криками мужа, усердно трудилась. Она делала пометки в блокноте, переворачивала и поправляла ярлычки на картинах. Она казалась задумчивой и, самое удивительное на взгляд Кьюсака, безмятежной.
— Чем вы занимаетесь? — спросил он.
— Инвентаризацией.
Выходя из кабинета Лизера, Джимми врезался в Шеннона. Буквально. Здоровяк собирался зайти к Саю, и глава продаж компании столкнулся в дверном проеме с главой службы безопасности.
Шэннон посмотрел в глубь кабинета и заметил Бьянку с блокнотом в руке.
— Сколько они еще там будут?
— Я бы им пока не мешал, — сказал Кьюсак. Помолчал и добавил: — Эй, у тебя есть минутка?
— Есть, сейчас. Чего тебе нужно?
— Обсудить пару моментов.
— Это, Кьюсак, всегда пожалуйста. Давай, обсуждай.
«Подлизываться. Выжидать момента. Добыть видео».
— Мы оба неудачно начали, — сказал Джимми, когда мужчины вошли в его кабинет. — Не знаю, Шэннон, можно ли это исправить. Но я хотел бы постараться.
Он протянул руку.
— Зачем? — спросил здоровяк, хмуро посмотрев на руку Кьюсака и не пытаясь ее пожать.
Джимми, не понимая глубины злобы собеседника, убрал руку.
— Ладно, тогда давай к делу. Я не могу допустить, чтобы то видео попало на публику.
— Думаешь, меня это беспокоит?
— Может, и нет. Но я прошу об одолжении.
— Чувак, ты не слушаешь, — ответил здоровяк, удивленный настойчивостью Кьюсака.
— Просто держи ее под замком, ладно?
— Это не мои проблемы, — ухмыльнулся Шэннон. — «Мак» сторожит Никки.
— Не знаю, что ты обо мне думаешь. И почему. Но «ЛиУэлл» — маленькая контора, и всем пойдет на пользу, если мы поладим.
— Тогда держись подальше от своего дружка Гика, — распорядился Шэннон. — Мне есть чем заняться, богатенький мальчик. — Он встал, собираясь уходить, и добавил: — Еще одно.
— Ну?
— Может, Кьюсак, ты и сын водопроводчика, но я ни хера тебе не должен.
— Не трожь мою семью, приятель, — прошептал Джимми, когда Шэннон вышел из кабинета.
Бьянка положила опись в сумочку. Проверив стол Сая, она обнаружила пакет из Рейкьявика, «личный» и «конфиденциальный». Пока муж стоял к ней спиной, Бьянка залезла в конверт и достала десятисантиметровый гвоздь и записку.
Записка гласила:
Бьянка изучила записку, несколько раз перечитала ее и проверила обратный адрес. Текст звучал мрачно, и Бьянку снедало гипертрофированное любопытство писателя. Когда Лизер закончил говорить по телефону, она, отложив на время свои дела, спросила:
— Кто такой Олавюр Вигвуссон?
— Троюродный брат Сигги.
— Мне нравится Сигги. Чем ты разозлил его троюродного брата?
— Эти проклятые исландцы, — прошипел Лизер, — искалечили мой портфель.
— А как же «фирменный соус»?
— Да иди ты, — отрезал Лизер. — И не рассказывай больше никому про «Ночь оживших голов». О чем только ты думала?
— Не вижу, что тут такого.
