Читателю, заинтересовавшемуся нашим рассказом, мы рекомендуем взглянуть на карту древних государств майя и ацтеков, расположенных на полуострове Юкатан. Внимательно изучив ее, мы убедимся, что Древнее царство занимало своего рода треугольник, углы которого образовывали Вашактун, Паленке и Копан. Не ускользнет от нашего внимания и то обстоятельство, что на сторонах треугольника или внутри его находились города Тикаль, Наранхо и Пьедрас-Неграс. Теперь мы можем прийти к выводу, что, за единственным исключением (Бенке-Вьехо), все последние города Древнего царства (век их был короток), в частности Сейбаль, Иппеун, Флорес, находились внутри этого треугольника.
Итак, мы столкнулись с одним из самых удивительных явлений в истории.
Майя были, вероятно, единственным в мире народом, у которого расширение государства шло не от центра к периферии, а наоборот. Империализм, направленный к центру! Рост от конечностей к сердцу! Ведь это был действительно рост, и не только рост, но и «расширение». Никто не наступал на границы этого государства – майя были единственной силой во всем районе. Государство развивалось в этом противоречащем логике и всему опыту истории направлении само по себе, без всякого внешнего влияния.
Мы не хотим говорить о китайцах с их Великой стеной и не хотим приводить тот слабый довод, что майя в своей заносчивости просто не желали расширять территорию за счет зарубежных районов. Мы соглашаемся с тем, что у нас и поныне нет данных для того, чтобы объяснить эту поразительную особенность истории майя.
Но поскольку до сих пор исторические проблемы редко оставались не решенными в течение долгого времени, то, быть может, кто-нибудь из наших читателей и сумеет разрешить данный вопрос. Эта фраза вовсе не является риторической или продиктованной вежливостью, ибо проблема вряд ли будет разрешена с помощью одних только археологических данных.
Во всяком случае, накопленные археологией данные, по крайней мере до сих пор, не помогли разрешению этого вопроса27.
Одни лишь археологические данные недостаточны и для разрешения вопроса о том, почему майя, достигнув вершины развития, внезапно покинули свои утопающие в роскоши города и переселились в необжитые районы севера.
Мы уже упоминали о том, что майя были горожанами. Они были ими в том сугубо ограниченном смысле, в каком ими начиная с XV века являлись все европейские народы. В городах жили господствующие классы (знать и жрецы). Города выступали средоточием власти, а также и всей культуры, духовной жизни и этики.
Но все эти города были бы нежизнеспособны без крестьянина, без плодов земли и, прежде всего, без главной земледельческой культуры, которой у нас была пшеница, а у народов, населявших Центральную Америку, – кукуруза, или маис.
Маис кормил города и господствующие классы, на нем покоилась вся цивилизация, благодаря ему она существовала. Он создавал и необходимое для нее пространство: города поднимались на отвоеванных у джунглей местах, там, где до этого рос маис.
Однако общественный строй майя знал такие противоречия, каких не знал никакой другой известный нам общественный строй28. Характер этих противоречий становился ясным при сравнении города майя с современным европейским городом.
Хотя в современном городе и выступают совершенно явно социальные противоречия, они в какой-то мере затушевываются наличием множества различных прослоек, многих, так сказать, промежуточных ступеней.
В городах майя эти противоречия выступали абсолютно неприкрыто. На холме в большинстве случаев располагались храмы и дворцы духовенства и знати: они образовывали замкнутый ареал и по своему характеру были похожи на крепости. (Возможно, им часто приходилось оправдывать этот свой характер.) И без всяких промежуточных, переходных ступеней вокруг каменного «сити» размещались хижины и деревянные лачуги простолюдинов: народ майя состоял из небольшой кучки правителей и огромной массы угнетенных. Трудно даже себе представить, какая глубочайшая пропасть разделяла два эти класса. У майя, насколько можно судить, отсутствовало среднее, промежуточное сословие – буржуазия29.
Знать представляла собой совершенно замкнутый класс. «Альмехенооб» называли они себя, то есть «те, кто имеет отцов и матерей», обладатели родословий. К ней принадлежали также жрецы, выходцем из знати был и наследный князь «халач виник», «истинный человек».
А на этих «имеющих отцов и матерей» работал весь народ. Одну треть урожая крестьянин отдавал знати, другую треть – жрецам и лишь последней третью мог распоряжаться по собственному усмотрению30. (Вспомним, что причиной крестьянских революций в средневековой Европе была пресловутая «десятина», считавшаяся непосильной податью!)
