Для того чтобы лучше представить себе существо вопроса, попробуем, например, предположить, что Англия оставалась бы на протяжении всей своей истории изолированной от континента и жила по собственному летосчислению, началом отсчета в котором являлось бы не Рождество Христово, а какое-нибудь иное, неизвестное нам событие, непонятно к какому времени относящееся. Но вот появляются историки с континента. Они видят основную цепь событий – от Ричарда Львиное Сердце до королевы Виктории, однако не знают начала летосчисления и поэтому не в состоянии разобраться, когда же, собственно, жил этот Ричард Львиное Сердце – был ли он современником Карла Великого, Людовика XIV или Бисмарка?
В аналогичном положении очутились и исследователи памятников джунглей. Они довольно быстро разобрались в том, насколько, скажем, строения Копана древнее, чем строения Киригуа, но не могли даже приблизительно себе представить, к какому веку европейского летосчисления относится сооружение этих городов.
Было ясно, что ближайшая задача заключалась в соотнесении нашей хронологии с хронологией майя. Но когда эта проблема была в основном решена, перед учеными встала новая проблема в связи с уточнением отдельных дат. Речь идет об одном из самых загадочных явлений в истории великого народа – о тайне покинутых городов.
Попытка объяснить методы корреляции, с помощью которых были более-менее удовлетворительно соотнесены обе хронологии – современная европейская и хронология майя, – заставила бы нас выйти за рамки этой книги и нарушила бы течение нашего рассказа. Тем не менее нельзя не упомянуть об одном открытии, которое в немалой степени осложнило и без того весьма сложные методы сопоставления хронологий. О нем следует рассказать хотя бы потому, что оно подводит нас к периоду поздней истории майя и тем самым – к тайне мертвых городов.
Во многих местах Юкатана в прошлом столетии были обнаружены так называемые книги «Чилам-Балам». Это были красочные описания политических событий колониального периода. Их немалая ценность состояла в том, что они, во всяком случае частично, основывались на подлинных документах майя.
Наиболее значительный из этих манускриптов был обнаружен в 1860-х годах в Чумайеле и передан епископу и историку Кресенсио Карильо-и-Анконе. Впоследствии Филадельфийский университет опубликовал фотокопию этого документа. После смерти епископа рукопись попала в библиотеку Сапеда в Мериде, откуда она исчезла при таинственных обстоятельствах в 1916 году.
Эта рукопись – сохранилась ее фотокопия – весьма примечательна. Она написана на языке майя, но (испанское влияние!) латинскими буквами. Жрецы майя, однако, не имели понятия о разделении слов по европейскому образцу и о пунктуации, поэтому многие слова разделены совершенно произвольно, а другие, нередко даже не имеющие ни начала, ни конца, соединены в какие-то слова-чудовища. Отдельные звуки языка майя, которых не было в испанском языке, переданы путем соединения латинских букв, но какие именно звуки передают эти сочетания, нам неизвестно. Разумеется, расшифровка этого и без того сложного текста представляла немалую трудность.
Каким бы радостным при скудости материалов это открытие ни являлось, оно доставило в то же время немало хлопот, ибо в книгах «Чилам-Балам» летосчисление велось не по так называемому длинному счету, как в древнем государстве майя, а по «к’атунам» – «двадцатилетиям», то есть по так называемому короткому счету.
И хотя довольно скоро выяснилось, что речь идет лишь о модификации длинного счета, теперь помимо соотнесения длинного счета с христианским летосчислением необходимо было еще установить соотношения между ними и счетом по «к’атунам».
Это была трудоемкая дополнительная работа, которую облегчало только одно: по мере того как она продвигалась, расширялись наши знания о последнем периоде истории майя. Она не только облекалась в плоть и кровь, но, прежде всего, становилась датированной. И если все то, что мы знали о древнем народе майя, казалось нам до сих пор чуждым и далеким прошлым, застывшим в памятниках архитектуры, то теперь, по крайней мере, последний отрезок истории майя предстал перед нами с той же отчетливостью, как история любого известного нам народа с ее войнами, изменами и революциями.
Мы узнали о соперничавших друг с другом родах Шиу и Ица, о великолепии столицы Чичен-Ица, ее роскошных постройках, в которых, если сравнивать их с соответствующими постройками более древних городов на юге Юкатана, явно чувствуется отпечаток какого-то чужого, своеобразного влияния.
Мы знакомимся с Ушмалем, который в своей монументальной простоте дает великолепное представление о возрождении традиций Древнего царства, с Майяпаном, в котором были живы оба стиля.
