Итак, первым, что он обнаружил, не считая бесчисленного множества ваз, оказался какой-то круг, образованный двойным кольцом вертикально поставленных камней. Ничтоже сумняшеся, Шлиман решил, что раскопал микенскую агору. Странный каменный круг он принял за скамью, на которой восседали отцы города во время совещаний и судебных заседаний, – ту самую скамью, на которой в «Электре» Еврипида стоял вестник, призывавший народ на агору.
И когда Шлиман у того же Павсания обнаружил еще одно упоминание об агоре: «Здесь собирались они на свои собрания, на том месте, где покоился прах героя», то с маниакальной убежденностью, приведшей его через шесть городов к «сокровищам царя Приама», уверовал, что стоит на могиле Агамемнона.
Затем он обнаружил девять гробниц. Пять из них представляли собой шахты-могилы и находились внутри крепости. Остальные четыре, с великолепно сохранившимися рельефами, относящиеся к следующему веку, имели куполообразную форму и располагались вне крепостных стен. Теперь у Шлимана пропали последние сомнения. Присущая исследователям осторожность ему изменила, и он записал:
Действительно, я нисколько не сомневаюсь, что мне удалось найти те самые гробницы, о которых Павсаний пишет, что в них похоронены Атрей, царь эллинов Агамемнон, его возница Эвримедон, Кассандра и их спутники.
Между тем работа у «сокровищницы» возле Львиных ворот продвигалась медленно: почва была тверда как камень. Но и здесь Шлиманом руководила все та же уверенность маньяка:
Я убежден в правильности легенд, согласно которым в этих таинственных постройках хранились сокровища царей.
И уже первые находки, сделанные среди мусора, который пришлось отгребать в сторону, для того чтобы отыскать вход, намного превзошли своим изяществом, красотой и качеством материала все обнаруженное Шлиманом в Трое. Обломки фризов, расписные вазы, терракотовые статуэтки Геры, формы для отливки украшений («Эти украшения, вероятно, изготавливались из золота и серебра», – тут же заключил кладоискатель), глазурованные украшения из глины, стеклянные бусы, геммы…
О том, какую работу проделал Шлиман вместе со своими рабочими, можно судить по следующему его замечанию:
До сих пор мне еще не встретился слой мусора толщиной более чем в 26 футов, да и тот только около самой стены – здесь целый утес, но далее слой мусора не превышает 13–20 футов.
Игра стоила свеч.
Шестым декабря 1876 года датирована запись Шлимана об открытии первой могилы. Далее следовало действовать с величайшей осторожностью.
В течение 25 дней его жена Софья, верная и неутомимая помощница, работала буквально не разгибая спины. Она просеивала руками землю, рыхлила ее ножом.
Вместе они нашли еще пять могил, а в могилах – останки 15 человек. Королю Греции была отправлена телеграмма:
С величайшей радостью сообщаю Вашему Величеству, что мне удалось найти погребения, в которых были похоронены Агамемнон, Кассандра, Эвримедон и их друзья, умерщвленные во время трапезы Клитемнестрой и ее любовником Эгисфом.
Можно себе представить, какое потрясение испытывал Шлиман, когда он отрывал останки тех, кто, как ему казалось, жил в страстях и ненависти более двух тысяч лет тому назад.
Шлиман не сомневался в своей правоте. И в самом деле, разве мало было оснований придерживаться подобной точки зрения? Разве не казалось, что факты полностью подтверждают его выводы?
«Тела усопших были буквально осыпаны драгоценностями и золотом… Неужели обыкновенным смертным положили бы в могилу такие сокровища?» – спрашивал Шлиман. Было найдено дорогое оружие, призванное служить умершему защитой от всяких случайностей в царстве теней.
В то же время Шлиман указывал на совершенно явные следы того, что огненное погребение совершалось с поспешностью. Те, кто его совершал, даже не дали себе труда дождаться, пока огонь полностью сделает свое дело. Они забросали полусожженные трупы землей и галькой с торопливостью убийц, которые хотят замести следы преступления.
