Когда появились эти сообщения, волнение охватило и публику, и ученых. Повсюду: в домах, на улице, в почтовых каретах и железнодорожных вагонах – только и было разговоров что о Трое. Удивление и любопытство охватило всех.
Если Винкельман показал нам, по выражению Гердера, «тайну греков лишь издали», то Шлиману принадлежит честь открытия всего мира Античности. С удивительной смелостью он вывел археологию из освещенных тусклым светом керосиновых ламп кабинетов ученых под залитый солнцем свод эллинских небес и с помощью заступа решил проблему Трои. Он совершил прыжок из сферы классической филологии в живую предысторию и превратил ее в классическую науку.
Темпы, которыми осуществлялась эта революция, неизменный успех Шлимана, сам он, не то купец, не то ученый, достигший, однако, поразительных успехов и на том и на другом поприще, «рекламный характер» его публикаций – все это шокировало ученый мир, и в первую очередь – немцев.
Чтобы представить себе размах вспыхнувшего против него мятежа, достаточно вспомнить, что в годы, когда Шлиман уже развернул свою деятельность, вышло в свет 90 посвященных Трое и Гомеру работ, принадлежавших перу кабинетных ученых.
Основной огонь своих филиппик противники Шлимана обрушили на его дилетантизм. (Нам и в дальнейшем, на протяжении всей истории археологии, будет встречаться мрачная фигура археолога-профессионала, который с тупой цеховой ограниченностью преследует тех, кто отваживается помыслить о новом прыжке в неизведанное.) Нападки на Шлимана носили весьма серьезный характер. Именно поэтому здесь следует привести некоторые выдержки и цитаты. Первое слово предоставляем одному весьма озлобленному философу – Артуру Шопенгауэру:
«Дилетанты», «дилетанты» – так пренебрежительно называют тех, кто занимается какой-либо наукой или искусством из любви – per il loro diletto – и испытывает от этого радость, те, кто превратил эти занятия в средство для заработка. Это пренебрежение основывается на присущем им низком, гнусном убеждении, что ни один человек никогда серьезно не возьмется за то или иное дело, если к этому его не побуждает голод, нужда или еще что-нибудь в этом роде. Публика воспитана в том же духе и поэтому придерживается того же мнения. Она обычно с почтением относится к «специалистам» и с недоверием – к дилетантам. В действительности же, наоборот, для дилетанта его дело – цель, а для специалиста оно всего лишь средство, и лишь тот с полной серьезностью отдается делу, кто интересуется им, кто занимается им с любовью, con amore. Именно такие люди, а не поденщики совершили все великое.
Профессор Вильгельм Дёрпфельд, сотрудник Шлимана, его советчик и друг, один из немногих специалистов, которых Германия дала ему в помощь, писал в 1932 году:
Он [Шлиман] так и не понял и никогда не мог бы понять, почему некоторые ученые, и в частности немецкие филологи, встретили его работы о Трое и Итаке насмешками и издевательствами. Я также всегда сожалел о том, что некоторые крупные ученые впоследствии встретили насмешками и мои сообщения о раскопках в гомеровских местах, ибо считаю их иронические замечания не только несправедливыми, но и научно несостоятельными.
Недоверие «специалиста» к удачливому аутсайдеру – это недоверие мещанина к гению. Человек, не покидающий наезженной колеи обеспеченного образа жизни, презирает того, кто выбирает нехоженые тропы, кто «поставил на ничто». Это презрение необоснованно.
