Другими словами, можно надеяться только на гениев, или даже – на гения, у какового, разумеется, одна голова. Поэтому надо рассматривать отдельно взятый мозг, его возможности в смысле объема интеллекта. Как–то при случае, я записал в другой своей работе неплохую на мой взгляд мысль, что кора головного мозга у нас потому и скомкана известными «извилинами», что под черепной коробкой уже не помещается растущая поверхность «для записи» как на жестком диске компьютера. Только вот до какой степени ее можно еще комкать – вопрос открытый. Тем более что антропологи уже подсчитали, что за все прошедшие века вес мозга у нас не увеличился, а некоторые пишут, что даже немного убавился.
В связи с этим я расскажу, как писал диссертацию «Исследование и совершенствование технологических схем гидротранспорта угля на пологих пластах». Предшествующие исследования и разработки в этой области я изучил быстро, примерно за полгода. Из них стала ясна и моя цель. Но для ее достижения мне потребовалась куча других знаний, каковых в готовом виде не оказалось. Например, мне нужны были статистики величины и неравномерности производительности различных по механизации забоев, групп забоев, крыльев шахты, неравномерность углепотока в целом по шахте. Зная это, легко было конструировать гидротранспортные схемы. Но, повторяю, всего этого не было, так как специалисты по транспорту в основном занимались не схемами, а машинами. И вообще никто не хотел знать, как страдают забои из–за того, что добываемый в них уголь вовремя не убирается вплоть до потребителя. В общем, только я один знал, повторю, из тех, кто решил из начальников участка шахты превратиться в ученого. При этом надо иметь в виду, что 9/10 труда и капитала сосредоточено в забоях, и 9 из 10 производительных сил и средств сидят без дела и ждут, пока из забоя будет удален хоть куда–нибудь добытый ими уголь.
Окунувшись в проблему величины и неравномерности углепотоков, я дней через десять понял, чтобы их установить для нужных мне условий, потребуется лет десять не только моего личного труда, но и целой кучи подчиненных мне хронометражистов, каковых никто и никогда не предоставил бы мне. И эта «непреодолимая» трудность подстегнула меня. Я пошел по лабораториям института, и через месяц все необходимые мне данные оказались у меня в руках. Дело в том, что, организуя какое–нибудь наблюдение или хронометраж в больших, дорогостоящих объемах, особенно на действующем производстве, его авторы преследуют свою узко утилитарную цель в получаемых данных, но попутно из их первичных материалов статистики можно извлечь и кучу других сведений, каковые им совсем не нужны. Получается, что они добыты колоссальным трудом, они есть в наличии, но о них никто не знает, так как о самих этих экспериментах или наблюдениях никто не знает. Ведь авторы таких исследований, имея на руках тысячи листков первичных наблюдений, публикуют только одну формулу, полученную из них, притом только примерно десятую часть того, что можно получить из этих листков, а вся остальная информация консервируется. Авторам не нужны эти листочки, так как они высосали из них то, что им было нужно, а стальное – за рамками их интересов.
Самое главное, что другой вместо меня пошел бы по дорогостоящему и длительному пути организации собственных наблюдений и, потратив 10 лет и кучу денег, получил бы то же самое, что нашел я примерно в трех лабораториях примерно за три дня. Месяц же мне потребовался, чтобы выписать из этих тысяч листочков в специально составленные статистические таблицы нужные мне данные.
И таких случаев по институтам Земли, я думаю, многие миллионы. И они усугубляются тем, что ученые вообще привыкли скрывать от конкурентов материалы своих первичных исследований и наблюдений до той поры, пока они из этих наблюдений не напишут какую–нибудь формулу, используя десятую часть полученных данных. И даже после этого первичные данные никому не бывают доступны.
Таким образом, мы столкнулись с трудностями коммуникации отдельных голов и с тем, что одна голова конечна в смысле наполнения ее не мертвыми, а движущимися знаниями, из каковых только и получается новое знание.
Вообще говоря, и мертвые знания нужны, чтобы не заглядывать поминутно в Интернет или в энциклопедии, нужно бы доставать эти знания из своей собственной головы как монеты из кошелька, перебрав их пальцами по достоинству. Но это только благое пожелание, физически не выполнимое. Из памяти все время извлекаются «монеты» не того достоинства. Вы же сами знаете, что при поиске нужных сведений в своей собственной голове вам все время попадаются какие–то случайные сведения, совсем вам сейчас ненужные, а единственно нужное вот сейчас куда–то завалилось в уголок кошелька.
